Тренер Култи - Мариана Запата

Там она и осталась.

Как выяснилось, вратаря звали Майкл Киммонс. Он был чуть выше Култи и чуть старше меня.

– Привет, приятно познакомиться. Спасибо, что пришел. – Я протянула ему руку и почувствовала, как немец крепко сжимает мое плечо.

– Майк Киммонс, – представился он, пожимая мне руку.

– Сэл Касильяс.

– Я знаю твоего брата, – сказал он. – Мы вместе играем.

Я кивнула и улыбнулась.

– Точно, ты говорила, что он тоже играет. А где? – с любопытством спросил Франц.

– Он сейчас на правах аренды в Мадриде, – ответила я.

– Не знал. – Второй немец кивнул, чуть хмурясь. До отставки он играл за главного соперника Мадрида – Барселону. – Ваши родители тоже играют?

– О нет. У папы астма, а мама, – огромная рука, лежащая на шее, словно боа, напряглась, – не особо любит футбол.

На секунду я испугалась, что Култи расскажет, кем был мой дедушка. На одно короткое жуткое мгновение представила, как он выкладывает все подчистую, чтобы впечатлить их. Я искренне думала, что он проболтается.

Но он промолчал. Перевел тему.

– Разделимся на две группы, – скомандовал он, и я не стала возражать, потому что видела: ему нравится заниматься с детьми. Стало даже немного жаль, что после этого лагеря оставалось только одно занятие.

День прошел нормально. Майк Киммонс оказался для детей чересчур серьезным, но его узнавали, и это компенсировало относительно строгий подход к тренировкам. Култи по какой-то причине встал в пару с ним, а мы с Францем занялись другой группой.

Через три часа, когда дети практически разошлись, а Култи до сих пор фотографировался с оставшимися ребятами и их родителями, Франц отвел меня в сторону.

Выглядел он серьезно.

– Я кое-что услышал, пока был в Лос-Анджелесе, и это касается тебя.

Черт. Раз он предупреждал заранее – значит, жди беды. Где там мои взрослые носочки?

– Так?

Он бросил взгляд на Култи, а затем поспешно сказал:

– Ходят слухи, что в конце этого сезона тебя продадут в Нью-Йорк.

В ушах зазвенело. К горлу подступила тошнота.

В Нью-Йорк? К Эмбер? Мало того, у их команды уже был хороший сыгранный стартовый состав. Меня бы отправили на скамейку.

И самое главное: мне на хрен не сдался сраный Нью-Йорк!

Франц коснулся плеча.

– Я отбираю игроков для НЛ, – он имел в виду «Ньюкасл Лайонс», одну из лучших мужских команд Великобритании, – подумай над моим предложением. Если решишь, что хочешь попытать силы в другом месте… – он красноречиво посмотрел на меня, – причем получше, я могу помочь. Не понимаю, как тебе так не повезло с местными командами, но у нас с Райнером немало связей, и вместе мы способны на многое.

Прекрасно понимая, что сейчас не место истерике, я натянула взрослые носочки повыше и насилу кивнула мужчине, который сообщил мне то, о чем мог умолчать. Может, он врал? Но какой смысл? В конце концов, я не так уж незаменима.

«Почему?» – снова и снова вертелось в мыслях.

Все знали, что мне нравилось играть в Хьюстоне. Женская лига не настолько огромна, чтобы приходилось играть там, где мы не хотели. В большинстве своем игроки сами не против поехать туда, куда их посылали. Когда я только прошла отбор, мне предложили выбор из трех команд, за которые я бы хотела играть. Разумеется, первой в списке приоритетов команда из Хьюстона, потом из Калифорнии, так как оттуда рукой подать до брата, а уже потом команда из Финикса, которая с тех пор переехала в Сент-Луис.

Я была лучшей нападающей «Пайпере». Я много работала, я не создавала проблем, если не считать последние адские месяцы, и я всегда старалась помогать товарищам по команде. И вот так они решили мне отплатить?

Предупреждение Гарднера, неприязнь Кордеро, поведение сокомандниц – воспоминания вихрем пронеслись в голове.

Меня предали. Обманули. И я не знала, что делать: то ли расстраиваться, то ли пойти поцарапать машину Кордеро.

Так. Это уже чересчур. Наверное. «Спокойно. Спокойно».

Только один человек мог устроить мой трансфер. Этот мелкий, злобный гондон.

– Спасибо, что рассказал, – чудом умудрилась ответить я Францу, хотя внутри все бурлило и бесновалось.

– Не растрачивай свой потенциал, ja?

Я кивнула, ощущая, как в груди вздымается волна совсем не хороших эмоций. Из-за этого улыбка, которую я попыталась изобразить, оказалась не такой храброй, как мне бы хотелось.

– Я что-нибудь придумаю.

– Если что – звони, пиши, как только понадоблюсь, – искренне сказал он.

– Спасибо, Франц. Я очень это ценю, – честно ответила я, хотя из-за новостей хотелось рыдать.

Играть с проклятой Эмбер и ее прихвостнями?

Видимо, все это субтитрами высветилось у меня на лице, потому что Франц грустно улыбнулся, и от этого стало еще хуже.

Мягкое прикосновение к спине заставило расправить плечи.

– Франц остается на ночь. Поужинай с нами, – сказал подошедший Култи.

В горле встал ком, и мне пришлось отвести взгляд.

– Мне надо домой. Но спасибо за предложение.

Он пропустил мои слова мимо ушей.

– Я поеду с тобой. Франц, возьми мою машину.

– Рей, я хочу домой, – твердо сказала я.

– А я хочу, чтобы ты поехала с нами, – ответил он, уже отвернувшись. – Где твои вещи? – Он даже не дождался ответа, просто пошел за моей сумкой. Твою мать.

– Рей, – позвала я, идя следом.

Тот оглянулся через плечо, но остановился.

– Тебе все равно больше нечего делать. Хватит ломаться.

– Эм, вообще-то у меня есть дела. Я хочу сходить на пробежку, позаниматься йогой… – Поплакать, покричать, все такое.

Немец отмахнулся.

Захотелось его убить.

– Рей!

Ноль реакции.

Вот же!..

– Тяжело с ним, да?

– Это еще мягко сказано, – ответила я Францу. – Жуткий засранец. Не представляю, как его до сих пор не убили.

Мужчина хохотнул.

Култи, добравшись до противоположного конца поля, закинул мою сумку на плечо.

– С ним вообще есть смысл спорить? – спросила я Франца.

– Nein.

– Вот жопа с ручкой.

Франц усмехнулся.

– Это точно.

Я вздохнула. Ну, можно немного посидеть и уйти. Наверное.

Култи обнаружился у моей машины: видимо, он порылся в моей сумке, потому что перекинул ключи через крышу, и мы сели, помахав Францу, который скрылся в припаркованной рядом «Ауди». Стоило нам оказаться внутри, я недовольно посмотрела на Култи.

– Мог бы предложить Францу поехать с нами, а не отправлять его одного.

Он окинул меня раздражающе бесстрастным взглядом.

– Переживет.

Я зыркнула на него, но покачала головой.

– Это грубо.

– Не волнует.

Поразительно. Я завела машину, выехала с парковки, и только тогда меня осенило.

– Почему ты не позвал Майка?

– Он мне не нравится.

Серьезно, мне никогда не понять мужчин.

– Тогда зачем ты пригласил его в лагерь?