Тренер Култи - Мариана Запата

– Ты принес… – Я закрыла рот и взяла себя в руки. – Так в том фургоне кроссовки?

– Да. Я попросил волонтеров уточнить размер обуви при записи. Их должно хватить на всех. Я привез почти все размеры.

Забавно, как иногда все складывается. Правда.

Десять лет назад я узнала и приняла свое место в жизни чужого для меня человека. Повзрослела и смирилась, что нам не суждено быть вместе, что у меня не может быть будущего с мужчиной, который даже не знает о моем существовании.

И вот однажды этот самый мужчина решил прийти в мою жизнь, хотя мог бы выбрать кого угодно другого. Постепенно мы сблизились, стали друзьями. Я прекрасно все понимала, и меня устраивало мое место. Друзья. Да, с ним было сложно, но ведь лучшие вещи в жизни – это те, ради которых нужно бороться, правда?

Всего один миг, один добрый поступок и неожиданный жест, и что-то во мне пробудилось. Я ведь не просто так терпела его и прощала, когда он был мудаком.

Я все еще любила этого человека.

У меня не было права на это. Никаких оснований. Я всегда думала, что принимаю мудрые решения, но проснувшееся детское обожание – худший идиотизм, который только можно себе представить. Но, разумеется, я не могла повернуть время вспять. Мое сердце еще не забыло чувства, которые испытывало к нему, и как бы я ни старалась притвориться, что это не так, с годами они лишь разрастались.

Теперь я все поняла. В детстве я любила Райнера Култи. В молодости я любила своего бывшего парня, училась и росла. Сегодняшняя Сэл Касильяс знала, что не сможет полюбить того, кто этого не заслуживает.

Кроссовки для детей, чьи родители не могли их позволить, накинули мне на шею удавку.

Он привел друзей на мои занятия.

Подарил моему отцу лучшее путешествие в жизни.

Назвал другом в присутствии людей, на которых ему искренне наплевать.

Я любила этого пумперникеля.

Господи боже, я сейчас разрыдаюсь.

Я попыталась найти хоть какие-нибудь слова, очень надеясь, что на моем лице не написано: «Сэл, какая же ты дура». Потому что я была дурой. Серьезно. От правды не убежишь, особенно когда она смотрит на тебя в виде двухметрового шатена с ясными глазами. Я почесала щеку и поборола желание отвести взгляд, чтобы перевести дыхание и наскрести остатки здравого смысла.

– Вот уж не думала, что твои спонсоры на такое пойдут.

И вот в чем дело: немец не страдал от лишней скромности. Кокетничать не в его стиле.

– Они и не пошли. Я сам их купил, – сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Он…

– Мисс Сэл! – окликнула одна из учительниц у стола регистрации.

– Ты, – я ткнула Култи в живот, понимая, что у меня есть буквально секунда. – Я даже не знаю, как тебя благодарить…

– И не надо.

– Мисс Сэл!

Посмотрев сардельке прямо в глаза, я выпалила:

– Спасибо.

Он окинул меня тяжелым взглядом, но ничего не сказал и пошел вслед за мной к столу регистрации.

Что уж говорить, при виде немца дети пришли в полный восторг. Я их не интересовала; от Култи они сходили с ума. Они слушали его во все уши и были вне себя от радости, когда мы начали заниматься.

Братвурст оказался прав. Из нас вышла хорошая команда. С ним так же весело, как и с Францем, если не больше, – спасибо извечным колкостям, которыми мы перебрасывались друг с другом.

За время лагеря на дальнем конце школьной площадки образовалась внушительная толпа. То и дело оттуда сверкали вспышки фотоаппаратов, но, к счастью, никто не мешал нам, – и под «нами» я подразумеваю Култи, – работать. Я просто делала вид, что их нет, и продолжала вести себя как обычно.

Когда занятия подошли к концу, я дала Култи возможность лично сообщить юным поклонникам, что все они получат по паре его брендовых кроссовок последней модели. Со стороны могло показаться, будто детям только что сообщили о выигрыше в лотерею, настолько они обрадовались. Немец не обманул. Обуви действительно хватило на всех с лихвой.

– Можно сфотографировать вас вдвоем? – попросила мама одного из мальчишек, когда мы сфотографировались с ее сыном.

– Конечно, – ответила я, а немец забросил руку мне на плечо и грубо целенаправленно притянул к себе.

Ясно.

Я с улыбкой врезала по куску бетона, который он называл животом.

– Знаю, это не мое дело, – восторженно прощебетала она, сделав снимок. – Я поначалу думала, что разница в возрасте слегка странновата, но теперь вижу вас вместе и все понимаю. Вы просто до безобразия милые!

К лицу прилила краска.

– А, нет, мы… – начала я, но немец подтянул меня еще ближе.

– Спасибо, что привели сына, – оборвал он меня.

«Спасибо, что привели сына»?

Я чуть не поперхнулась.

Как только мы остались одни, я уперла руки в бока. Из-за него люди теперь уверены, что мы вместе.

– Ну и какого хрена?

Он бросил на меня скучающий взгляд и начал собирать расставленные по полю конусы.

– Люди верят в то, во что хотят верить. Какой смысл их переубеждать?

Тут он, конечно, прав, но все же…

– Рей. – Я приложила ладонь ко лбу. – Не думаю, что это хорошая идея. Мне и так хватает шпилек от команды.

– Не слушай их.

Легко ему говорить, не он же выслушивал этот бред.

– Просто не хочу, чтобы стало хуже. Вот и все.

Конус, который он собирался схватить, упал обратно на землю. Он всем телом развернулся ко мне.

– Неужели сама мысль об отношениях со мной настолько тебе неприятна?

Чего-чего?!

– Что?

Он уложил руки на стройные бедра.

– Ты не считаешь меня привлекательным? Ты же сама говорила, что тебе нравятся мужчины постарше. Я всего на двенадцать-тринадцать лет старше тебя.

Утром я думала, что день сегодня пройдет как обычно. Видимо, я ошиблась. Вот что тут, блин, можно было ответить?

Правду. М-да.

Я почесала щеку.

– Я считаю тебя привлекательным. Ты очень красивый, ты же сам знаешь, самовлюбленный засранец. И ты не старый. Просто… – Я кашлянула. – Ты мой тренер и друг, – рассеянно добавила я, будто это было главной причиной, по которой я не могла смотреть на него иначе. К сожалению, теперь я все осознала и оправдываться уже поздно.

И что же он ответил?

– Помню.

Что он помнил?

– Хватит беспокоиться, что о тебе подумают. Ты же сама говорила: важно лишь то, как ты сама себя видишь. – Он смотрел на меня, пока я не кивнула. – Иу что, пойдем собираться?

Через двадцать минут мы закончили с