Избранное - Эрнст Сафонов

— Ираклий, — прочувственно начал Варлам, — Ираклий…

— Хорошо, хорошо, — отмахнулся Ираклий, будто наперед зная, что Варлам сказать должен. — Куй железо, пока горячо! Он уже теперь позвонил, а тот, не дай бог, уйдет куда-нибудь. Поспешим!

Как на заказ, вывернулась из переулка бежевая «Волга» с зеленым огоньком — остановили ее, втиснулись, помчались…

Вылезали из «Волги» — Варлам наставительно сказал внуку:

— Станешь, сынок, таксистом, этих, отныне родных тебе, людей всю жизнь бесплатно будешь возить. Запомни!

— Ай, бабуа, зачем об этом… не маленький же я, — пробормотал, краснея, Анзор.

— Не пугай мальчика, — произнес, улыбаясь, Георгий. — Мы из тех, у кого всегда есть чем заплатить.

— Попробует он, щенок, только взять с вас деньги!

— Бабуа…

— Молчу… а ты не обижайся. На обиженных воду возят! Это я тебе говорю…

— Консультант по воде, — как бы походя обронил Анзор, лукаво блеснув глазами.

— О! — Варлам даже остановился. — Ты слышишь, Георгий? Он еще не поступил на таксиста, а уже издевается над нами, старыми людьми…

— Таксист должен быть с языком, — высказался Георгий.

— Он будет много женщин возить, — вставил Ираклий. — Но хватит болтать. Мы болтаем, а вот вывеска. То самое учреждение. Кто со мной? Ты, Георгий! Поправь рубашку… Вот тебе платок — лицо утри. Зря костюмы не надели.

— Жарко же.

— Зато прилично было б!

В длинном и гулком, как туннель, коридоре отыскали по табличке нужный им кабинет, постучали. За столом сидел пожилой человек с таким измученным лицом, с такими усталыми глазами, что было даже как-то неловко его беспокоить, что-то просить… Но хозяин кабинета, поняв из их сбивчивых слов, зачем и  о т  к о г о  они пришли, оживился, каждому протянул, не вставая, потную вялую руку, сам тоже начал сбивчиво говорить: как он рад быть полезным… просьба Тенгиза Вахтанговича для него закон… он уже звонил в таксопарк, справлялся… но начальник там в отпуске… не могли бы обождать недели две, когда он вернется?.. Жаль, было бы проще все… но тогда придется обратиться в таксопарке к другому работнику… он исполняет обязанности… предупрежден уже… ступайте к нему… сошлитесь на меня… и там, на месте, обо всем договоритесь… дело, разумеется, не из легких, но ведь нет правил без исключений, правда? В таксопарке вас поймут!

Хозяин кабинета, сорвав с настольного календаря листок, написал на нем имя и фамилию того, к кому следует обратиться. Повторил:

— На месте обо всем договоритесь.

Прощаясь, снова протянул свою влажную, с слипшимися пальцами руку; улыбка на желтом лице была как приклеенная — совсем чужая для этого лица улыбка.

Когда выбрались из сумрака коридора на улицу к поджидавшим их Варламу и Анзору, Георгий, шумно отдуваясь, спросил:

— Чего это он, как попугай: договоритесь… договоритесь… а?

— Значит, положено так.

— Или не получается? — встревоженно смотрел на них Варлам.

— Все получается, — отозвался Ираклий. — Осталось последнюю крепость приступом взять. Вперед!

Такси поймать не удалось — на автобусе поехали; трясло автобус на крутых, ползущих в гору и вымощенных камнем улочках… Георгий вдруг почувствовал, что очень утомился — ноги ныли, в затылке накапливалась тяжесть. Взглянув на Анзора, на его по-молодому свежее и ясное лицо, тугую сильную шею, он внезапно подумал, что, был бы сам он сейчас таким, в двадцать с небольшим лет, никакими пряниками не зазвали б его в город, жил бы в селе, каждое утро ходил бы босым на виноградник, стриг овец, сбивал бы сыр, и была б у него деревянная кровать во дворе, под легким навесом… Что́ мы все нетерпеливо ищем в молодости — и то ли находим? Лучше ли вот это найденное, чем то, что могли иметь там, откуда начинали свои поиски, где все для тебя и все твое?

— Не спи, — толкнул его в бок Ираклий, — Высаживаемся. — И уже на мостовой обругал водителя автобуса: — Ему на ассенизаторской бочке верхом ездить или злодеев возить. Он тормозит, а ты чуть из штанов не вылетаешь!

— Без способностей человек, — согласился Георгий. — Когда его мама рожала, чем-то недовольна была. Такой вот недоделанный…

— Ты, сынок, сядешь на такси — не калечь так людей, — сказал Варлам внуку.

— Не станет стараться — сразу уволим из парка, — погрозил пальцем Ираклий. — Сами устраиваем — сами и уволим! Еще надо проверить, как он ездит…

— Дельное предложение, — уцепился за сказанное Ираклием Варлам. — Он вас посадит и повезет, а вы смотреть будете. Технический контроль! Он вас посадит и повезет в нашу деревню. Там организуем небольшой праздник. Сначала в доме, а потом поднимемся на гору, зажжем там костер, будем на вертеле жарить барашка… С той горы… Георгий знает… правда, Георгий?.. вся земля на тысячу километров вокруг видна!

— Погодите, — Георгий рукой махнул, — не рано ли запели? Олень еще в лесу, а мы уж его свежуем…

— Наш будет олень, — самоуверенно сказал Ираклий. — Вместе с «Волгой». На радиаторе у нее!

Ворота таксомоторного парка были широко раскрыты, выезжали из них машины, другие стояли на бетонной площадке, десятка три — не меньше; деловито сновали люди; далеко разносились тягучие удары по железу; кто-то запускал неисправный двигатель — он «стрелял», захлебываясь; из хрипящего динамика звучали отрывистые команды: «08—26 на вызов!.. 44—15 зайдите к диспетчеру!..» Сварочная установка разбрызгивала ослепительные звезды белого огня.

У Ираклия и Георгия лица посветлели: такое все свое, знакомое…

Ираклий обратился к водителю ближайшей машины:

— Где нам, приятель, найти… э-э… — Он развернул бумажку, прочитал: — Э-э… Важу Филипповича Вачарашвили?

— А чего искать — вон Важа!

Показал пальцем на идущего к конторе рыжего мужчину — еще молодого, лет тридцати, но очень тучного. Они бросились вдогон:

— Товарищ Вачарашвили!..

Тот остановился. Поджидал их.

Сказал, когда приблизились:

— Зачем бежали? Я же не убегал от вас! Здравствуйте.

Золотая — от зубов — улыбка озарила его веснушчатое лицо. Весь рыже-золотой…

— Чем обязан? Общественная комиссия, да?

— Мы по поводу устройства на работу, — начал Ираклий, вытирая пот.

— Это несерьезно, — мягко перебил его Вачарашвили. — Чтобы к нам устроиться, люди по году и больше своей очереди ждут… Вакансий. А вы хотите сразу. И неужели все? Вот таким дружным коллективом?

— Да нет, — Ираклий подтолкнул вперед Анзора. — Вот этот парень… а мы с ним. Вам сегодня звонили…

— Мне, уважаемый, много звонят. И дома спать не дают — звонят.

— Насчет парня этого звонили…

— Так? Да?

Вачарашвили задумался, наморщив лоб, глядя куда-то поверх их голов, в синее небо. Проговорил неуверенно:

— Возможно, возможно…

— Точно! — в голосе Ираклия была нервозность. — Вот кто звонил вам… — И он назвал фамилию.

Важа Филиппович Вачарашвили улыбнулся, не открывая рта, без ослепительного золотого блеска:

— Пожалуй… Звонков много — а как место в штатном расписании найти? Машину?

— Это ваш ответ? — У Ираклия лицо было насупленно-раздраженным.

— Почему же? — Вачарашвили медленно и пытливо обвел каждого из них взглядом крупных, с близоруким прищуром глаз. — Такую нервную должность имею — врагу не пожелаю на моем стуле сидеть. Пойдемте.

У дверей конторы приостановился:

— Всем не обязательно… Кандидат в водители — со мной, вы, уважаемые его ассистенты, погуляйте, подышите…

— Гусь, — пробормотал Георгий, когда дверь закрылась.

— Уж я поеду в субботу к племяннику на дачу, — сплюнул себе под ноги Ираклий. — Уж поеду — расскажу… да!

Варлам уныло молчал.

Анзор вскоре вышел — и расстроенным. Это увидели сразу.

— Что, сынок?

— Посмотрел он документы — опыта, говорит, нет… рано… Мы выбираем, говорит… очередь!

Анзор губы покусывал.

— Вот! — веско заметил Георгий. — Опыт!

— И это всё? — зло спросил Ираклий.

— Нет, — Анзор мотнул головой, на дверь показывая. — Кто там, говорит, твой ближайший родственник — пусть зайдет ко мне, говорит…

— Иди, Варлам, — Георгий подтолкнул земляка.

— Один не убивай — нас позови, — сказал Ираклий.

И за Варламом захлопнулась дверь.

Подпирали спинами стену, молчали…

Может, минут двадцать не было Варлама, но часом это показалось.

А появился он на пороге — на их напряженно ждущие глаза наткнулся:

— Ну?!

Варлам свои смущенно отвел:

— Слава богу…

— Принял?

— Завтра, велел, пусть приходит парень, будет ему машина…

— Поладили, значит, — Ираклий усмехнулся.

Варлам кивнул…

— Пошли отсюда, — сказал Георгий; к Анзору обернулся: — Поздравляю, сынок, таксист ты.

И подумал: «Нет, совсем старый делаюсь — устал я как!»