Ржевская мясорубка. Время отваги. Задача — выжить! - Борис Горбачевский

— Да, в училище у нас был отличный преподаватель.

— Ты какое училище окончил?

— Тюменское военно-пехотное, на командира минометного взвода. Но нам не удалось закончить, проучились четыре месяца, и отправили на фронт.

— Если понадобится, сядешь за пулемет или миномет?

— Так точно.

— Это хорошо! Мы вот тут втроем маракуем, где лучше ударить по немцу. Они выставили на границе отборные части, защищаются упорно. Наши под Гумбиненом захватили несколько приграничных поселков и деревень, но удержать не смогли. Как бы с нами не случилось такое. Карты хреновые! Как попадаются среди пленных офицеры — сразу их к Левушке, помогают ему уточнять местность. А ты, комсомол, что-то засиделся в старших лейтенантах. Новая должность твоя — майорская, попросим Алексея Адамовича подсуетиться. (Звание капитана мне присвоили в марте сорок пятого.) Вот и познакомились, — закончил разговор генерал. — Если что надо, приходи. И сам подсказывай, если мы что упустим по солдатской части.

Известие ошеломило. Уже на следующий день понаслышке об этом знали многие. Официально сообщил новость комдив. Собрав командиров полков и батальонов, генерал объявил:

— К нам прибудут двадцать три девушки-снайпера. Они окончили Высшую снайперскую школу в Москве. Звонили из армии и главный комсомольский вождь, просили прилично принять и обеспечить нормальные фронтовые условия. В вашем распоряжении всего несколько дней, так что готовьтесь. — И строго заключил: — Запомните, товарищи офицеры, все девушки — неприкасаемые! Кто прикоснется — оторву голову и погоны!

«Неприкасаемые» — надо же, какое слово выдумал!

Сообщение восприняли по-разному. Одни посмеивались — дескать, очередная показуха комсомола. Другие высказались односложно:

— Поглядим на «вояк»: и месяца не пройдет, как ветром их сдует.

Но подготовкой занялись серьезно. Отыскали приличный дом, обустроили как положено, с учетом особого контингента. Обнесли высоким забором. Навесили крепкие замки. «Не хватает проволоки под током», — шутили офицеры. Стояла холодная осень, поэтому завезли теплое белье, сапоги, телогрейки, ватные штаны и ушанки. Подобрали и коменданта — эту роль доверили начальнику дивизионного банно-прачечного отряда, главное — мужик-трезвенник. Командиром нового подразделения назначили одного из лучших армейских снайперов — лейтенанта Жору Касимова. Старшиной приставили опытного снайпера Никодима Ивановича.

В день приезда встречать вышло все начальство. Забросив вещмешки в дом, слегка приведя себя в порядок с дороги, девушки выстроились во дворе. Вышла из строя первая, четко отрапортовала:

— Катерина с Зацепы. Старший сержант. Прибыла к месту службы в действующую армию.

— Наталья с Красной Пресни…

Так они все представлялись — по месту жительства, все они, за исключением одной, были москвичками.

— Антонина со Смоленского бульвара…

Одухотворенные, нежные юные лица, полные восторга глаза, стройные легкие фигурки и чистенькие, еще московского блеска сапожки, аккуратные шинели, подобранные под пилотки прически… Мы смотрели и поражались — ни одной дурнушки! Как на подбор — одни невесты! Симпатичные, привлекательные! «И зачем генерал придумал эту неприкасаемость?! Скажи любой волшебное слово, и побежит за тобой, ведь им и нам по девятнадцать-двадцать…» — в тот день так грезилось многим из нас.

Два дня девушкам дали отдохнуть с дороги, за это время лейтенант Касимов поговорил с каждой и проверил умение владеть оружием, провел несколько бесед. Делясь собственным опытом, он сравнивал снайпера с минером, говорил:

— И тут и там — смертельный риск, поэтому снайпер, как и минер, должен действовать наверняка, иначе беда. Выйдя на поединок с противником, вы должны уважать два основных снайперских принципа. Первый: снайпер должен верить в каждый свой выстрел. Второй: бей редко, но метко!

О лейтенанте Касимове ходили легенды, поэтому слушали его внимательно. Часто он говорил известное, но им казалось, что все это они слышат впервые. Было видно, что слова командира воодушевляли девушек, но и заставляли задуматься: сумеют ли они правильно действовать в реальной обстановке?

Самого же Касимов беспокоило, что все девушки могли четко, как хорошо заученные стихи, объяснить, в чем заключается снайперское мастерство — это и выдержка, и меткость стрельбы, и зоркое наблюдение. «Будет терпение — станет и умение», — твердили они; и в то же время ни разу, ни одна из них не проявила своего отношения к противнику, с которым им придется сражаться. Поэтому последнюю беседу командир закончил так:

— Вы будете стрелять в живого человека, но этот человек — наш враг, мерзавец-фашист! Нельзя допускать к нему никакой жалости! Как только вы начнете боевую службу, главное для вас — как можно быстрее преодолеть психологический барьер. Это сложно. Но вы все время обязаны помнить: не должен фашист привольно разгуливать по земле, даже на своей стороне, прикрытый пушками. Заставим его почувствовать неминуемую свою погибель!

После занятий Касимов доложил генералу Берестову:

— Все снайперы подготовлены. Я проверил знание оружия, умение обращаться с оптическим прицелом, маскировочное понимание. Знакомы они и с тактикой снайперского поединка. Извините, товарищ генерал, уж очень они молоды, не видели противника в лицо — не понимают, что это за зверь. Говорить о профессионализме пока рано, зато патриотизма у девушек достаточно, а значит, появится и умение.

— Именно, лейтенант! Учите их, передавайте свой опыт, заботьтесь о них. Вы отвечаете за жизнь каждого снайпера.

— Обещаю, товарищ генерал.

— Вот и хорошо. Если что-то нужно, обращайтесь. Разрешаю выход снайперов на передний край.

— Слушаюсь! Завтра начинаем. Заставим немцев попрятаться, как таракашек!

На следующий день командир, «Катерина с Зацепы» и еще две девушки вышли на передний край.

Передний край встретил девушек настороженно, все задавались вопросом: справятся ли барышни с фрицами? Немцы между тем чувствовали себя свободно: не знали, что у нас появились снайперы, и, не ожидая неприятностей, вольготно расхаживали по траншеям.

Свою команду из двадцати трех человек Касимов разбил на три группы: по семь человек в каждой. На передний край группа выходила через день. Две девушки, по очереди, оставались дневальными. Службу начинали в четыре часа утра — и до вечерних сумерек. В засады обычно ходили вдвоем, выбирались на нейтральную полосу, поближе к противнику, определяли удобные позиции: основные, запасные, ложные.