Ночь шрамов - Алан Кэмпбелл

— Дипгейт так далеко.

Город казался таким же далеким и недосягаемым, как и само солнце.

Дилл задрал голову и не заметил, что приближается к земле, пока буквально не встал на ноги. Они приземлились на крутой белый склон, который тонул во мраке там, где заканчивался свет фонаря.

— Дилл!

— Я вижу! — Ангел взмахнул крыльями, чтобы смягчить посадку. Порывом ветра Рэйчел растрепало волосы.

— Боже мой, Дилл, посмотри!

Дилл никак не мог понять, что он видел перед глазами. Где Дип? Где дома, улицы и сады? Где души? Армия призраков? Где Ульсис?

Что это?

Дилл с трудом приземлился. Поверхность склона с треском просела у него под ногами. Он потерял равновесие и полетел вверх тормашками, увлекая за собой Рэйчел. Что-то острое впилось в тело, от удара стало трудно дышать. Рукоятка меча чуть не проломила ангелу ребра. Фонарь покатился по склону, разбрасывая свет во все стороны. Дилл отчаянно пытался остановить падение, но руки утонули в сыпучей земле, и он соскользнул вниз. Кислая пыль забилась в легкие.

Оружие? Война?

Дилл остановился, упершись лицом в землю и наглотавшись пыли. Он застонал и поднял голову.

Кости.

Дилл лежал на горе костей. Большие бедренные кости и тонкие пальцы, ребра и позвонки застилали землю сколько хватал глаз — целая гора высохших и разбитых скелетов. Лишенные плоти руки отчаянно тянулись из куч хрупких останков. Потревоженные незваными гостями черепа с треском катились по склону, скрываясь в темноте.

Дилл по локти утонул в костях. Он закашлял, глаза резало от пыли.

Этот запах.

Так пахнет не оружие, не война. Так пахнет коридор перед алтарем, так пахнут Девяносто Девять: давно умершие архоны, некогда будоражившие воображение молодого ангела.

Дилл неуверенно поднялся и отряхнул с одежды пыль.

Это не кости ангелов, это — кости людей. Тысяч. Миллионов. Выброшенные в яму, сваленные в одну кучу, словно объедки чудовищного пиршества.

Сверху скатилась волна костей, и Рэйчел присоединилась к Диллу.

Ангел не мог выговорить ни слова. Бессмысленно уставившись на гору костей, задыхаясь в пыли, он тщетно надеялся отыскать город Дип. Но больше ничего не было видно. Только кости. Три тысячелетия костей.

Темнота звенела ударами молотов, знакомой промышленной музыкой.

Кузницы?

— Дилл? — Рэйчел осторожно потянула ангела за руку. — Ты в порядке?

— Ничего не понимаю. — Дилл отчаянно взглянул девушке в глаза. — Где души? Где призраки?

Рэйчел переставила ногу, и тут же раздался хруст.

— Это очень старые кости. Древние. Наверху кости посвежее. Нет ни плоти, ни саванов. — Девушка подняла маленькую косточку, вероятно, палец, и внимательно изучила ее. — Здесь следы. Царапины. Плоть срезали, отскребли от кости. — Она подняла глаза. — Солнце не стоит на месте. Скоро начнет темнеть. Нужно выбираться… — Она замолчала, не договорив. — Нужно добраться до дна.

Сверху раздался резкий стук. Карнивал сидела наверху холма на куче черепов, расправив черные крылья. Коленями она сжимала череп, а в руках держала длинные кости, которые служили ей барабанными палочками.

— Не самая хорошая идея, — пропела Карнивал. В глазах ангела блеснула кровожадная радость. — Именно оттуда они и идут.

Дилл обернулся. Сначала он видел перед собой только темноту, но постепенно глаза начали различать слабые огни.

Мертвецы надвигались.

26. Атака

Девон потребовал ткань, и они принесли ткань. Чего-чего, а тряпья в этой забытой богом дыре было предостаточно. Дикари отрывали полоски материи от одеял и собственных одежд, мочили в грязи и затыкали в вентиляционные отверстия на корпусе гигантской машины. Такой прием сведет до минимума воздействие газа, которым обязательно воспользуется дипгейтский военный флот. Шарфы собрали в отдельную кучу, чтобы пропитать мочой, а потом завернуть ими головы. Хашеттские женщины усердно занимались сбором ведер с соответствующим материалом. Моча, как объяснил отравитель, противостоит действию распыленных в воздухе ядов.

На самом деле все это, конечно же, чушь. Но возможность заставить дикарей нюхать собственную мочу оказалась слишком соблазнительной.

Батаба наблюдал за операцией с упрямым усердием, а Девон в сопровождении дюжины хашеттов с кислыми лицами отправился наружу. Дикари несли в руках копья. Девон одной рукой держал лампу, молоток, гвоздь и огарок свечи.

— Только двенадцать, — заметил отравитель, когда они вышли на ослепительное солнце.

— Не хотим отпускать тебя до начала веселья, — прорычал Мошет и закрыл лицо шарфом.

— Как будто возможно одновременно следить за двигателями и управлять машиной! На воздушном корабле невозможно лететь в одиночку. — Он неловко улыбнулся своей глупой шутке. — Как вы могли подумать, что я решу покинуть такую славную компанию?

— Я думаю, тебе пора заткнуться.

Девон прищурился через прорезь в складках своего шарфа, кишевшего, по всей видимости, блохами и вшами. Грязный плащ, который вручил ему Батаба, провонял дымом и навозом.

Дипгейтская армада расположилась к югу от Зуба уже около пяти часов назад. С тех пор прилетели новые суда, выстроилась коммуникационная линия, новые корабли занимали позицию для массированной атаки. Уже семнадцать. И еще больше на подходе. Как только стало ясно, что флот не спешит с атакой, Девон принял решение воспользоваться временным преимуществом.

Огоньки подзорных труб блестели на палубах кораблей, но с такого расстояния аэронавтам вряд ли удастся что-то разглядеть. И все-таки Девон предусмотрительно спрятал обрубок правой руки под одеждой.

Они думают, что корабль просто разбился. Как только силы для наступления будут готовы, они распылят газ и горючие смеси вокруг Зуба, чтобы выкурить как можно больше дикарей, а потом лучники довершат начатое. Отравитель довольно кивнул. Они думают, что времени у них предостаточно. А значит, полагают, что Сайпс мертв.

В окружении дикарей Девон скользил по песчаному склону. Группа спустилась в тень Зуба. Огромные гусеницы поднимались выше головы. Девон с сопровождающими с легкостью прошли между зубчатыми колесами и направились в сторону уничтоженного скотного двора и обломков «Биркиты». Коз согнали в сколоченный на скорую руку загон, откуда раздавалось недовольное блеяние, пинки и звон колокольчиков.

«Биркиту» успели ободрать до самого каркаса. Снятые с кормовой палубы деревянные планки кучами свалили на землю. Аккуратно свернутые веревки и канаты лежали рядом с горшками, кастрюлями и остальной корабельной утварью. Повсюду валялись обломки мебели. Плюшевые стулья, богатые кабинеты, шкафы и столы были разбросаны по песку. Четверо дикарей обнаружили капитанский бар и теперь, сидя на песке, переводили дорогую коллекцию на свои глотки.