Кесарево сечение - Владимир Дрыжак

– Но у меня и без того достаточно широкий круг общения. Даже шире, чем нужно!

– Это деловой круг. Я же имею в виду совсем другое. Нужны встречи с новыми людьми, которые способны расширить твой кругозор, то есть духовно обогатить.

– Но у меня есть ты. Когда мы познакомились, я, одновременно, расширил свой кругозор и чрезвычайно духовно обогатился.

– Ты совершенно напрасно иронизируешь. Я говорю серьезно. Когда человек вращается в замкнутом кругу знакомых и друзей, у него и мысли начинают бегать по кругу.

– Но у меня они не бегают. У меня они отсутствуют.

– Правильно. Ты к ним привык, и перестал замечать, как они бегают. Это – как машины на улице. Они бегают, а ты их даже не замечаешь. Но они-то все равно бегают.

– Но ведь они бегают не по кругу.

– Они – да. А мысли – по кругу.

Я задумался. Спустя какое-то время я поймал себя на том, что уже в третий раз прихожу к выводу, что машины на улице бегают отнюдь не по кругу, но вот мысли мои явно зацикливаются.

Диагноз, таким образом, полностью подтверждался.

– Между прочим, – сказала Валентина, – мое положение еще хуже. Своими проблемами, вы, досточтимый сэр, меня не обременяете, учебу мне придется на время отложить, и что мне остается? Кирхе, киндер и кухня?

– Ну, это еще терпимо. У тебя хотя бы ККК, а у меня всего только КК…

– А что там с этими двумя "к"?

– Да так, разная ерунда…

Я вспомнил разговор Асеева И Сомова. Не знаю, почему я его вспомнил. Вероятно, в связи с заявлением Валентины.

– Послушай, Валюша, мне нужна консультация эксперта по одному вопросу. Я решил, что тебе и карты в руки.

Брови Валентины поползли вверх.

– С каких это пор я стала экспертом?

– Ну, ты же, как вроде, на сносях…

– Что означает это "как вроде"?

Я смутился.

– Ну, это я так, для красоты изречения…

– Тогда давай конкретней.

– Угу, – я сделал паузу, соображая, как бы половчее сформулировать тему. – Недавно один клиент в приватном разговоре изобразил следующую ситуацию…

Я довольно подробно пересказал ситуацию, заданную Асеевым, при которой любая помощь бессмысленна, завершив изложение риторическим вопросом:

– Как ты думаешь, этот врач поступает разумно?

– Конечно, – не задумываясь и весьма безапелляционно заявила Валентина.

– Почему ты так думаешь?

– Это интуитивно понятно.

– Смотря с каких позиций. Аргументируй.

Валентина сунула мне под нос тарелку с чем-то питательным, потом сунула в нее ложку, сказала "ешь", налила себе чаю, села напротив и задумалась.

Я машинально стал есть, соображая, о чем, собственно, она думает.

– В общем, так, – сказала Валентина. – Тебе ведь нужен квалифицированный ответ?

– Естественно. Впрочем, нет. Меня интересует в основном, аргументация.

– Тогда так. Каждый человек когда-то умрет. Так?

– Ну… В общем, да.

– Не "ну", и не в "общем", а да. Если после него ничего не остается, тогда непонятно, зачем он вообще жил. Так?

– Ну, так.

Я поймал себя на том, что мое "ну" можно трактовать как то, что мне известны какие-то исключения, не позволяющие считать данный силлогизм истиной. Однако, ничего похожего на опровержение я в своей голове не имел.

– Пока человек молод, он может родить ребенка, а когда стар – нет. Так?

– Ну, с некоторыми оговорками.

– Это у мужиков оговорки, а у баб никаких оговорок нет. Будет тянуть – родит больного или урода. Это элементарная биология. Отсюда простой вывод: ты сначала роди, то есть уплати природе долг, который взял при рождении, а уж потом занимайся подвигами, борениями и свершениями. Или просто живи, как тебе вздумается. Если ты кого-то родил, то твое собственное рождение уже как-то оправдано с позиции здравого смысла. А то ведь некоторые всю жизнь прокувыркаются, детей нет, да и свершений кот наплакал… Вот эта твоя дама из примера – тот самый случай.

– Весьма убедительно, – сказал я раздумчиво. – А вот этот тезис: "плод должен созреть", как он тебе?

– Вывод довольно очевидный, хотя, конечно, разные могут быть случаи… Но ты ведь привел абстрактный пример? Или есть какие-то дополнительные детали?

– Нет, просто некая общая ситуация.

– Ну, тогда нужно брать этот тезис за основу, а уж дальше рассматривать детали и решать конкретно, что там и как… Нюансы бывают разные.

– А ведь ты у меня, Валентина, очень здравомыслящая женщина!

– Ты в этом сомневался?

– Ну… В каких-то эпизодах эта твоя черта не проявлялась слишком уж выпукло, – сказал я дипломатично. – Например, однажды ты была порывиста, и уронила вазу…

– Я ее не уронила, а разбила – это разные вещи.

– Но ведь ты же потом загнала себе осколок в ногу!

– Естественно. Мне нужен был повод, чтобы не хлопнуть дверью.

– Надо ли это понимать так, что ты…

– Будет лучше, если ты не станешь это понимать, – сказала Валентина и мягко положила ладонь мне на запястье. – Лучше, если каждый будет понимать то, что умеет. А начнешь понимать что попало – дурачком станешь. Иногда понимать бесполезно, а иногда даже вредно. Вот например, если женщина будет пытаться понять все что происходит при зачатии, беременности и родах, она никогда не родит! Ты ведь сам мне это объяснял в ту памятную ночь.

– Ну да, ну да.., – произнес я, соображая, что бы такое сказать веское и по существу.

И в этот момент мне по затылку стукнула одна интересная мысль.

– Скажи, Валентина, вот как ты думаешь, должны ли цивилизации размножаться? Люди ведь размножаются, почему бы и цивилизациям не делать то же самое. То есть, в соответствии с каким-нибудь высшим принципом, типа: "подобное должно родить подобное"?

– Да, наверное должна. Скорее всего. Иначе, если цивилизация погибнет, не останется ничего… Ты ешь, ешь – кончай разглагольствовать!

Утром из подполья вынырнул Куропаткин. Это меня чрезвычайно обрадовало. Дело в том, что, занимаясь "конкретикой" в соответствии с указаниями Петра Яновича, я не добился никаких успехов. Несмотря даже на полномочия, которые он мне делегировал. Да и полномочий, как выяснилось, у него было – кот наплакал. То есть, при ближайшем рассмотрении, я и без него обладал почти всеми теми же полномочиями. Ну, допустим, я послал с полсотни запросов от его имени. И что? Среднестатистическая скорость получения ответов увеличилась на микроскопическую величину, поскольку никакие звонкие подписи не могли изменить угловую скорость основного приводящего вала бюрократической машины ГУКа, как, впрочем, и смежных организаций. Я мог теперь напрямую связаться по спецканалу с любым членом Коллегии в любое время, чего я, по понятным причинам, не делал. Я мог в любое время связаться с любым нашим дознавателем в любой точке Приземелья и чем-нибудь его озадачить. Но чем?.. То есть, я, конечно, связался с Эндрю Джоновичем, и от имени Гири настоятельно попросил его ускорить поиски Асеева насколько это возможно. Карпентер на экране видеофона развел руками и сказал: "Глеб, дорогой, я делаю все возможное и даже кое-что сверх того. Но, как и неделю назад, не имею даже намека на место его нахождения. И как раз хотел звонить Гире. Если бы ты мне дал такой намек, я был бы чрезвычайно обрадован". Я сказал ему, что если намек появится – непременно сообщу.

Далее, я предпринял усилия по прояснению фигуры Бодуна. Удалось узнать, что Бодун Сергей Иванович в настоящее время зарегистрирован в Караганде по адресу такому-то, а где сейчас находится – неизвестно. И кое-какие биографические подробности. В частности, он, на самом деле, родился не на Луне, а на орбите вокруг Луны, в процессе срочной эвакуации его матери. Образование получил в Минске, астрофизик, специализировался по трансплутоновым объектам. Примерно двадцать лет назад он был принят в научный сектор ГУК, и, помимо всего прочего, участвовал в трех экспедициях во Внеземелье. Восемь лет назад уволился, и с тех пор никаких сведений о нем в архивах ГУК не имеется. Ни в чем предосудительном никогда замечен не был. Имеет ряд научных публикаций.

Вот, собственно, и весь джентльменский набор сведений. Я несколько раз пытался связаться с Бодуном по коду домашнего видеофона – никто не отвечал.

Куропаткин появился в секторе именно в тот момент, когда я закрыл дверь кабинета Гири снаружи. Но самого Гири в этом кабинете не было – там сидел Сюняев и довольно уныло с кем-то пререругивался по видеофону. Я заходил к нему узнать, нет ли каких-либо новостей или указаний. Ни того, ни другого у Валерия Алексеевича под рукой не оказалось, он сказал, что ждал новостей от меня, но если их нет, я могу быть свободен. Я вышел, закрыл дверь, успел констатировать, что, в данном случае, свобода – это именно "осознанная необходимость", и тут увидел Васю. В руках он держал какой-то цветистый журнальчик, выглядел, жизнерадостным, бодрым и весьма довольным собственной персоной.

Мы приветствовали друг друга, Вася немедленно поинтересовался, как там Валентина, я сказал, что превосходно, и даже несколько более того, и, в свою очередь, спросил, с каких это пор он заинтересовался молодежной прессой.