Голоса потерянных друзей - Лиза Уингейт

— Беги, — повторил он. — Из соснового ящика ты им ничем не поможешь, а именно туда и угодишь, если останешься тут. Я отправлю их следом, если смогу, — он поднял меня, развернул и толкнул в спину. — Только не оборачивайся.　

Я понеслась по улице, как угорелая, и смогла перевести дыхание только тогда, когда мы выехали вместе с поклажей из Форт- Уэрта.　

Встретившись с другими погонщиками из Уэзерфорда, мы устроили привал. Тогда-то к нам и подъехал крепко сбитый белый мужчина. Одет он был в ковбойский наряд, но на лошадях красовалась упряжь федерального войска. За ним на рослом гнедом коне ехали Джуно-Джейн и мисси Лавиния.　

— От Мозеса, — сообщил незнакомец, даже не взглянув на меня.　

— Но как же он…　

Ковбой быстро мотнул головой, давая понять, что на вопросы отвечать не будет, потом помог пересадить мисси и Джуно-Джейн в мою повозку и проехал вперед, к Пенберти, чтобы все с ним уладить. На этом история закончилась. Уж не знаю, что он сказал Пенберти, но хозяин больше ни словом не обмолвился об этом.　

Так мы стали самыми юными псами в этой упряжке — я, мои спутницы и Гас Мак-Клатчи, который управляет повозкой перед нами. Опыта у нас маловато, но среди наемников Пенберти вообще много молодняка, и больше половины из них цветные, индейцы или метисы, так что мы хотя бы не бросаемся в глаза. Нам достается больше всего пыли, именно мы налетаем на колдобины, когда переходим реки, и на нас опускается облачко из соломинок и выдранной с корнем травы, которое повисает над прерией, после того как по ней проедут с полдюжины повозок. Если команчи и кайова и правда решат напасть на наш караван, то мы попадем под удар первыми, ведь нападать наверняка станут сзади. Надеюсь, после этого мы проживем недолго и не узнаем, что будет дальше. Чуть поодаль, сзади и спереди, скачут на крепких, проворных пони наши разведчики — тонкава и темнокожие, жившие с индейцами или вступавшие с ними в брак. Они высматривают врага. Никто не хочет терять груз. И умирать тоже никто не хочет. Гас не лукавил, когда говорил, до чего же это рискованное путешествие.　

По ночам на привале они рассказывают истории. Оказывается, смерть от руки индейца — очень страшная. Я учу Джуно-Джейн обращаться с пистолетом и ружьем, которое нам выдал Пенберти. Даже заряжаю пистолет мисси, на тот случай, если положение наше станет до того отчаянным, что придется пустить его в ход. А по вечерам Джуно-Джейн заполняет Книгу пропавших друзей и заодно показывает нам с Гасом буквы, учит нас, как они произносятся и пишутся. Гас запоминает их помедленнее, чем я, но тоже старается. Многие среди погонщиков тоже кого-то ищут, некоторые еще до войны и сами были рабами в Арканзасе, Луизиане, Техасе и на индейской территории. Примыкают к нам и жители городов, которые мы проезжаем по пути, так что недостатка в новых словах нет.　

Временами имена в книгу добавляют незнакомцы, которых мы встречаем на дороге. Мы разговариваем с ними, нередко делим кров и еду, запоминаем их истории. От них же мы узнаем, какие поселения ждут нас впереди, как бесчинствуют индейцы и где рыщут и грабят проезжающих мимо разбойники и марстонцы. Рассказывают нам и о реках и других водоемах, которые есть поблизости. В одну из последних ночей пути нам встречается человек, везущий почту в другой город. Он-то и предупреждает нас, что в этих местах стоит держать ухо востро. Здесь, мол, крадут лошадей и другой скот, а еще бушует война между немецкими фермерами и американцами, которые пришли сюда вместе с конфедератами в годы войны.　

— Немцы, понимаешь ли, сколотили себе банду мстителей, назвали ее «Худу». Не так давно они выбили дверь тюрьмы в Мэйсоне, чтобы освободить кого-то из арестантов, пойманных на краже скота. Чуть не угробили шерифа и одного техасского рейнджера. Еще и ногу прострелили человеку, который скот не воровал, а просто был пойман, когда ехал верхом на краденой армейской лошади. Повезло бедняге, что его не вздернули. А то ведь эти худу успели троих арестантов вздернуть, пока шериф и рейнджер не вмешались. Недавно они еще кого-то пристрелили, и теперь соратники почившего набрали банду и тоже собираются мстить. Да и марстонцы последнее время что-то совсем распоясались. Их глава назвался Генералом. Разжигает, видите ли, «гондурасскую лихорадку» в очередной раз — твердит убежденным сепаратистам, что, дескать, надо строить новый Юг в Британском Гондурасе, а еще на Кубе. Он, между прочим, кучу народу так к себе завлек. Правду говорят: внешность обманчива. Поэтому будьте осторожны, ребятки. В этих краях закон и беззаконие — все едино. Опасное это место.

— Слыхал я об этих марстонцах, — подает голос Гас. — У них было тайное собрание в одном из амбаров Форт-Уэрта, они там новобранцев себе искали. Но я думаю — сказочки это всё, и преглупые! Мир назад не вернется, а если куда и движется, то лишь вперед. Будущее — за тем, кто готов встретить любые невзгоды!　

Пенберти поглаживает бороду и кивает. Глава нашего каравана взял Гаса Мак-Клатчи к себе под крыло, точно отец или дедушка.　

— Далеко ты пойдешь с такими-то убеждениями, — хвалит он его, а потом поворачивается к почтарю: — Благодарствую за предупреждение, друг. Мы будем осторожны.　

— А как звали того господина, которому ногу прострелили? — спрашиваю я, и все удивленно смотрят на меня. Я решила, что не буду привлекать к себе внимание во время нашего путешествия, но сейчас только и думаю, что об истории, рассказанной мне ирландцем. — Того, который еще попал в тюрьму из-за армейской лошади.　

— Этого уж я не знаю. Знаю только, что после ранения он выжил. Не похож он на конокрада — слишком уж благородный. Но солдаты его непременно повесят, если уже не повесили. Каких только зверств в наши дни не бывает… Мир совсем уж не тот, что раньше, и…　

Он продолжает говорить, а я обдумываю то, что узнала. Может, ирландец из Форт-Уэрта не солгал, когда поведал, что мистер Уильям Госсетт разъезжал на краденой армейской лошади? А если это правда, то неужели он не солгал и про маленькую белую девочку с тремя синими бусинами? Пока мы готовимся к ночлегу, я рассказываю о своих опасениях Гасу и Джуно-Джейн, и мы решаем, что,