В тени Алтополиса - Артем Юрьевич Углов

спецпропускам. От вас бы давно избавились, вот только кто тогда будет работать на фабриках Волобуйского или на заводах Никитина? Может лет через двадцать-тридцать, когда производственную линию удастся полностью автоматизировать. И пойдут тогда железнодорожные составы, забитые под завязку безвольным человеческим скотом далеко на Восток. Покорять бескрайние сибирские просторы, как и мечтал господин Радулевич.

Сидящий напротив собеседник не сказал ничего нового. Про роботов, способных заменить человека давно речи ведутся – почитай, полвека. Только воз и нынче там. Не станет господин Волобуйский тратиться на переоборудование, ежели по итогу человеческая сила выйдет дешевле. Пугалки это от социалистов, чтобы народ на свою сторону переманить. Использовать для своих целей, а когда до власти дорвутся, накинут на шею новое ярмо. И еще неизвестно, какое тяжелее окажется.

- Даю слово, что убивать никого не потребуется, - наконец произнес Аполлинарий Андреевич, - нам нужна только информация.

Мне почему-то вспомнился прошлогодний разговор с Малагой. Тот тоже сидел напротив, пил чай и вербовал. Только делал это куда мастерски, используя аналогии с храбрым разведчиком Одзаки, в которого мелюзга до сих пор на улицах играет. Плохо доктор знал пацанское сердце, это сразу видать. Про политику вещает, на которую мне плевать с высокой колокольни: и на монархистов, и на социалистов, и на эсеров – все они одним говном мазаны.

Нужно было отказываться, но я продолжал медлить. Смотрел в пустую чашку с прилипшими к стенке чаинками и видел витрины красивых магазинов, видел модный спорткар припаркованный возле небоскреба, и пушистые облака, проплывающие под окнами апартаментов - моих личных, и машины моей. Блин, почему в сказках все так легко и просто? В историях, где есть бес со своим коварным предложение, от которого следует отказаться, если только не хочешь попасть впросак. Почему в реальности все иначе? Почему так сложно сказать нет? Неужели в очаровании доктора дело? Нет, совсем нет… Просто в глубине души понимал, что другого такого шанса вырваться из трущоб может больше не представиться – никогда. И вот это никогда пугало пуще всяких демонов.

- У меня есть время подумать?

- Разумеется, мы не торопим с ответом, - кивнул Аполлинарий Андреевич. – Нам самим нужно решить часть вопросов, прежде чем приступить к реализации плана. Времени тебе до декабря.

- А дальше?

- А дальше начнем заниматься подготовкой документов. Ты же не думаешь, что поступление в императорскую академию, это легко и просто? Да и базовые знания необходимо подтянуть. Ты грамоте обучен?

- А то, - не без гордости заметил я, – читать и писать умею: печатными и прописью. Таблицу умножения знаю, и цифири столбиком делить могу.

- Хорошо, - кивнул доктор, - часть проблем это снимает, но все же без занятий с репетитором не обойтись. Знать одну цифирь для академии мало, юный возраст опять же. Сколько тебе полных лет?

Интерес Аполлинария Андреевича не был из числа праздных. Раньше в Академию брали всех подряд, лишь бы имелись в крови нужные маркеры. Но после нескольких случаев со смертельным исходом и последовавшей за этим шумихой в прессе, министерство по образованию было вынуждено вести возрастной ценз. Теперь детей младше пятнадцати лет в учебное заведения не принимали.

- Осенью четырнадцать будет.

- Надо же, - удивился доктор, - а выглядишь моложе.

И этот туда же. Малага сомневался в моем возрасте, Лука Лукич, дядька Степан из автомастерской, теперь вот Аполлинарий Андреевич взялся. Уж год-то своего дня рождения я знал. Жаль только, официальные документы остались лежать в старом доме. Не догадался прихватить их, когда сбежал на улицу. Теперь уж поздно… Новая хозяйка наверняка выкинула свидетельство на помойку, вместе с другими вещами, оставшимися после стариков.

- Говорю же, четырнадцать будет!

- Ну значит четырнадцать, - не стал спорить доктор. – Теперь осталось обсудить последний вопрос: как с тобой связаться?

- Не надо со мною связываться. Я сам наберу, когда решение приму. Вы только номер оставьте.

Я думал Аполлинарий Андреевич станет спорить, но доктор молча откинул полу пиджака. Извлек из внутреннего кармана визитку и протянул мне.

- Номер моего персонального приемника, - пояснил он, - звони в любое время.

Я покрутил в руках карточку – красивую, с золотым оттиском.

– Знаешь, как пользоваться?

Я честно признался, что нет.

- На самом деле это просто. Приемник - нечто среднее между телефоном и телеграфом. Набираешь указанный номер и оставляешь послание для абонента. Пять цифр в верху видишь – это мой персональный код. Называешь его диспетчеру, а дальше диктуешь текст сообщения. Минута, и я получаю электронную телеграмму, где бы не находился. Очень удобная штука.

- Как компактные телефоны?

Доктор рассмеялся:

- О, разница огромна. В столице новые технологии давно пришли на смену приемникам, а у нас – увы, качество связи не позволяет: то ловит, то не ловит, то сообщения с опозданием в полчаса приходят. Для офисных клерков может и невелика проблема, а для нас – врачей, пять минут промедления смерти подобны. Точнее, для наших пациентов.

Я засунул визитку в карман, где уже хранилась горсть слежавшихся леденцов, после уставился на доктора.

- У меня все, - сообщил тот.

Ну ежели все… Я принялся слезать со стула, задвинутого под самую столешницу. Едва не сдернул скатерть, бывшую в заведении до самого низа. И не жалко им, этакой тканью полы подметать.

Пока шагал к выходу – ждал, что меня остановят. Что Аполлинарий Андреевич начнет убалтывать, еще и денег на прощанье всучит, чтобы лучше