Все дороги ведут сюда (ЛП) - Запата Мариана

Куртка не была бриллиантовым браслетом или рубиновым ожерельем. Это не был какой-то дорогой кошелек, выбранный вслепую только потому, что он был дорогим. Это не был новый ноутбук, который мне совсем не нужен, потому что моему старому был всего год.

Это были необходимые вещи. Вещи, которые, как он знал, мне были нужны. Вещи, которые согреют меня, потому что это имело для него значение.

Это были два самых продуманных подарка, которые мне когда-либо дарили.

— К чему эти крепкие объятия, а? — спросил он у моей щеки, его руки обвились вокруг моей спины, твёрдо удерживая меня на коленях, когда он откинулся назад на пятки, как будто мы были в этом положении сотни раз раньше. — Ты плачешь?

У меня в глазах стояли слезы, они капали ему на шею и на воротник свитера. — Я плачу, потому что ты такой милый. Это твоя вина.

Он обнял меня чуть крепче. — Это моя вина?

— Да.

Я немного отстранилась, увидела выступающие линии его костей, брови, этот очаровательный подбородок и поцеловала его.

Не так, как раньше, когда это были чмоки, питающие своей сладостью мою душу, а действительно поцеловались.

Роудс застонал, отвечая на мой поцелуй — наш первый настоящий, гребаный поцелуй. Его губы были такими же мягкими и идеальными, какими я их помнила, и я сомневаюсь, что на свете есть рот лучше, чем его. Наклонив голову набок, Роудс медленно и нежно поцеловал меня. Всё так же мило. Он не торопился, его теплые губы цеплялись за мою нижнюю, посасывали кончик моего языка и начинали всё сначала, ладони его рук двигались вверх и вниз по моей спине, одновременно прижимая меня к себе.

Не было неловкости. Или колебаний. Его руки исследовали мое тело, как будто они уже знали его.

Мы целовались и целовались, и эта большая ладонь скользнула сзади моего свитера, широко растопырив пальцы, касаясь всего, что возможно. Так что я сделала то же самое, украдкой подсунув руку под его бок, ощущая ладонью твердые мускулы и кожу над ребрами, заработав тихий стон, который я проглотила, потому что чертовски не хотела прекращать целовать его в ближайшее время.

Или когда-либо, если у меня был выбор.

Я знала, что Роудс заботится обо мне так же, как я знала, что небо голубое, и какая-то часть меня думала, что он, может быть, уже достаточно долго хоть немного влюблен в меня. Он был по-своему ласков. Он научил меня всякому. Он изо всех сил старался проводить со мной время. Он никогда не скрывал, что заботится обо мне перед другими людьми. Он поддерживал меня. Он беспокоился обо мне.

Если это была не любовь, я бы легко могла довольствоваться этим всю оставшуюся жизнь.

Но сейчас, сегодня, в этой комнате, поглаживая его теплую кожу, все эти твердые мускулы… с двумя самыми практичными и милыми подарками, о которых я когда-либо могла просить… я не собиралась беспокоиться о большем, чем то, что у меня было до этого. Что было больше, чем я когда-либо имела.

Он не был моим бывшим. Этот человек не стал бы меня обманывать или использовать. Ему нравилось, что я рядом, потому что я ему нравилась.

И он просто делал меня счастливой. Его едва уловимые улыбки. Его прикосновения. Даже его властный голос. Всё это значило для меня целый мир.

Он делал меня счастливой. И я решила, что готова. Более чем готова.

И я прошептала ему это, когда его мозолистая ладонь так глубоко проникла мне под свитер, что его кончики пальцев коснулись нежного места прямо между моими плечами.

Роудс зарычал, наклонив меня к себе на колени ровно настолько, чтобы он мог смотреть мне прямо в глаза, и сказал с тем свирепо серьезным выражением лица, с которым я встретилась, когда впервые вошла в его жизнь:

— Ты не имеешь ни малейшего представления.

Затем он снова поцеловал меня, медленно, глубоко и сладко. Не спрашивая меня, уверена ли я. Не колеблясь. Еще раз показав мне, что он доверяет моим чувствам и желаниям.

И я не имела ни малейшего представления, что поцелуй станет последним из сладостей.

— Могу я увидеть тебя? — хрипло спросил он.

Я провела рукой по его спине так высоко, как только могла, его кожа была гладкой.

— Ты можешь сделать больше, чем это.

Рычание исходило глубоко из его горла, когда другая его рука потянулась к низу моей блузки, чтобы стянуть её через голову. Эти губы двигались прямо от моих к шее, оставляя там поцелуи с открытым ртом и покусывания, которые заставили меня мгновенно прижаться бедрами к его.

К его твёрдому члену.

Я уже чувствовала… следы этого раньше, сонная или полусонная, в джинсах или спортивных штанах, когда он обнимал меня, но никогда… никогда так. Готовый. Ожидающий. Возбужденный и полностью проснувшийся.

Мы долго шли к этому. Не торопились. Выстраивая это.

Потому что он точно не был равнодушным, когда застонал, из-за того, что я прижалась к нему, его рот сильно пососал место между моей шеей и ключицей, от чего я захныкала. Роудс на мгновение отстранился в сторону, его горло пересохло, дыхание стало тяжелым, взгляд переместился с моего лица на грудь, удерживаемую зеленым бюстгальтером-балконетом, который поднимал её вверх. Косточки отстой, но я никогда не была так рада, что надела именно этот лифчик.

— Боже, — прошептал он. — Сними его. — Его горло пересохло. — Пожалуйста.

— Ты запомнил, — прошептала я в ответ, отпуская всю его мягкую кожу, чтобы потянуться назад и дернуть за застежку, покачивая плечами и скидывая лифчик между нашими телами.

Я была готова, я была так чертовски готова.

И я была уверена, что он простонал «черт» себе под нос за долю секунды до того, как его руки оказались на моей талии, и он слегка приподнял меня со своих колен, в то же время его рот опустился вниз, и эти розовые, чудесные губы обхватили мой сосок.

Я застонала и выгнула спину, толкая свою грудь глубже в его рот, прежде чем он снова пососал её и сделал то же самое со второй — сильно, а затем мягко, два сильных втягивания, а затем одно нежное. Не желая прерывать наш контакт, но желая увидеть его тоже, я схватилась за низ его свитера и потянула через голову.

Он был таким же красивым, каким я его помнила с тех пор, как любовалась им через окно. Его живот был плоским и твердым, с V-образными мускулами, кожа подтянута и покрыта светлыми волосами на груди и до пупка. Мне хотелось лизнуть его прямо там, но вместо этого я провела руками по его груди, плечам, опускаясь обратно к нему на колени, чтобы снова устроиться на нем сверху. На его члене.

Его рот встретился с моим, и в то же время моя грудь коснулась его, и я клянусь, что когда мои соски коснулись волос на его теле, то они стали еще тверже. Как и он, я прикасалась к нему везде. И в какой-то момент мои руки потянулись к застежке его джинсов, а он пробрался под слой моих леггинсов и нижнего белья, схватив и сжав мою голую задницу, притягивая меня еще ближе к своей эрекции.

Скользнув рукой под его нижнее белье, кончиками пальцев я провела по волосам. Гладкая-гладкая кожа покрывала его тело, и он откашлялся, его смех был неожиданным и грубым. — Не слишком много.

Я поцеловала линию его челюсти, кончик подбородка и все равно сжала его.

Он вытащил одну из рук, которые были у меня под трусиками, и обхватил ею мою грудь, принимая на себя ее вес.

— Почему мне так чертовски повезло? — Он застонал. — Как ты можешь чувствоваться так хорошо? — Его губы нежно поцеловали меня в шею, от чего я вздрогнула.

— Я так долго думала об этом, — сказала я ему, поглаживая обеими руками вверх и вниз его позвоночник, покусывая его подбородок так, что его бедра скользили прямо между моих ног. — Ты даже не представляешь, сколько раз я заставляла себя кончать, думая о том, как ты сосешь мои соски.

Он застонал. Ломано и громко.

— Или просто толкаешься глубоко-глубоко в меня.

Он тяжело дышал, когда я двигала над его бедрами своими.

— И представляя, как ты кончаешь в меня, заполняя каждый дюйм.

Он зарычал.

Эти большие руки потянулись к моей заднице, а потом мы встали, и он бросил меня на середину своей кровати. Сдернув с меня леггинсы, он выкинул их через плечо, а затем просунул пальцы под мои трусики и тоже стянул их.