Все дороги ведут сюда (ЛП) - Запата Мариана

Роудс поднял голову к небу и покачал ею. Он был зол. Что, нормально, если бы он встречался с… Юки, я хотела бы знать. Но я не лгала. И я просто пыталась защитить то немногое, что у меня осталось. Это было так неправильно?

— Ты написала ту футбольную песню, не так ли? — спросил Амос тем тихим голосом, от которого мне словно ударили в грудь.

У меня упало сердце, но я кивнула ему.

Его ноздри раздулись, а щеки порозовели еще больше. — Ты сказала мне, что мои песни хороши.

Что?

— Потому что это так, Ам!

Мой друг-подросток посмотрел вниз, и его губы сжались так сильно, что побелели.

— Я не лгу, — настаивала я. — Они хороши. Ты знал о Юки. Я сказала тебе, что написала то, что люди потом записали. Я пыталась намекнуть на это. Но я просто не хотела, чтобы ты нервничал, поэтому я…

Не глядя ни на меня, ни на отца, Амос развернулся, пошел к машине и сел на пассажирское сиденье.

Мое сердце бешено колотилось, и я заставила себя взглянуть на Роудса.

— Прости… — начала было я, прежде чем он встретился со мной взглядом, челюсть твёрдо сжата.

Он моргнул. — Сколько денег он тебе дал?

— Десять миллионов.

Он вздрогнул.

— Я же говорила тебе, что у меня есть сбережения, — слабо напомнила я ему.

Одна из этих больших рук поднялась, и он почесал голову через вязаную шапку, которую надел. Он не сказал ни слова.

— Роудс…

Он даже не посмотрел на меня, когда повернулся и сел в машину.

Черт.

Я тяжело сглотнула. Винить было некого, кроме меня самой, и я чертовски хорошо это знала. Но если бы я могла просто объяснить. Я просто не называла им имя Кадена и не сказала конкретно, сколько песен я написала… по крайней мере, для кого. Я намекала. Я никогда не лгала. Было ли настолько неправильно то, что я не хотела признавать, что не писала ничего нового уже целую вечность? Я даже не беспокоилась об этом больше. Я не думала об этом.

Нам просто нужно было немного времени. Как только они перестанут злиться, я смогу объяснить все заново. С начала. Все.

Это было бы хорошо.

Они любили меня, и я любила их.

Но даже наличие плана не помогло, когда ни один из них не сказал ничего ни мне, ни друг другу за всю дорогу обратно в Пагосу.

Глава 29

Клара смотрела на меня, когда я вздохнула и протерла глаза.

— В чём дело? Ты сегодня выглядишь грустно, — сказала она, когда я в третий раз реорганизовала витрину с обувью. Это всё еще выглядело не так. Было логичнее поставить более высокие зимние сапоги вверху, чем внизу, но всё равно всё выглядело не так.

— Ничего, — сказала я ей, услышав усталость в своем тоне и напомнив себе, что я плохая лгунья. Прошлой ночью я спала ужасно, хуже, чем в те ночи, когда меня терроризировали летучие мыши. Но вместо того, чтобы взять выходной, как я изначально просила, но всё же решила прийти и не оставлять её с нехваткой сотрудников.

Должно быть, она тоже услышала чушь, судя по выражению ее лица, которое выражало обеспокоенность. Часть меня ожидала, что она отпустит это, но она этого не сделала.

— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, что тебя беспокоит, верно? — спросила она медленно и осторожно, стараясь не расстроить меня, но, очевидно, достаточно взволнована, чтобы рискнуть.

И именно поэтому я поставила обувь и посмотрела на неё, а затем так глубоко выдохнула, что не знала, как после этого у меня всё ещё оставался воздух в легких.

— Я облажалась, Клара.

Она обошла прилавок, прошла мимо Джеки — которая сдавала несколько надувных плюшек в аренду семье, — и опустилась на корточки, положив руку мне между лопаток.

— Если ты мне скажешь, я могу попытаться помочь. Или просто выслушать.

Любовь и нежность наполнили всю мою душу, настолько сильно, что почти компенсировали боль, которую я чувствовала со вчерашнего вечера, и я поймала себя на том, что крепко обнимаю её, за секунду до того, как отстранилась и сказала:

— Ты такой хороший человек. Надеюсь, ты знаешь, как я ценю всё, что ты для меня сделала, но ещё больше — твою дружбу.

Настала её очередь обнять меня в ответ.

— Это взаимно, ты знаешь. Ты была лучшим, что случалось со мной за долгое время, и мы все так рады, что ты здесь.

Разве не это, почти слово в слово, сказал однажды Роудс?

Когда он говорил со мной.

Когда он не игнорировал мои текстовые сообщения, как в это утро. Всё, чего я хотела — это поговорить с ним, чтобы лучше объяснить. Хотя ответа я всё ещё так и не получила.

Я всхлипнула, потом она всхлипнула, и я сказала ей правду.

— Я не говорила ни Роудсу, ни Амосу о Кадене, и они узнали об этом прошлой ночью. Я чувствую себя ужасно, и они так злы на меня. — Чего я не сказала ей, так это того, что они даже не попытались остановить меня, когда мы вернулись, и я пошла в их дом, чтобы взять свои вещи и вернуться в квартиру в гараже.

Её глаза расширялись с каждым моим словом, но каким-то образом она пыталась это контролировать, так что в итоге Клара гримасничала, но в то же время делала задумчивое выражение.

— Но ты не рассказала им о нем, потому что стесняешься этого.

Я не уверена, что даже она знала о том, что я писала его песни. Джеки знала, потому что подслушала комментарии Юки, но Клара никогда ничего об этом не говорила. Сказала ли ей Джеки? Она сама собрала всё это вместе? Я понятия не имела.

Так что я кивнула и рассказала ей об этом как можно быстрее, подчеркнув в основном, что я не написала ничего нового за два года и что я не поднимала эту тему, потому что больше не смогла бы помочь Аму таким образом с его музыкой.

Она склонила голову набок, и выражение ее лица не было грустным, но близко к этому.

— Знаешь, я понимаю, почему они расстроились, но в то же время я также понимаю, почему ты не хотела им говорить. Если бы я была на твоем месте, я бы тоже не стала. В то же время я всегда думала, что это довольно круто, что ты знала его от первого лица, когда вы были вместе.

Я пожала плечами.

— Но ты рассказала им о нем вообще, не так ли?

— Да, только никогда не уточняла. — Я выдохнула и покачала головой. — Они даже не взглянули на меня, Клара. Я знаю, что заслуживаю этого, но это действительно задело мои чувства. Они узнали, потому что мы остановились на той заправке, и два члена группы Кадена находились на той же самой заправке, и они попытались извиниться за то, что отвернулись от меня. Это было так глупо, и я чувствую себя дерьмом. Единственная причина, по которой я так долго ждала, чтобы рассказать им, заключалась в том, что я хотела, чтобы они полюбили меня за меня. И они сделали это. А теперь это дало обратный эффект.

— Я уверена, что они расстроены. Он же… Каден Джонс, Аврора. Я видела его вчера в рекламе. Думаю, у меня отвисла челюсть, когда у него случился первый большой успех — хит, и я поняла, что вы вместе.

Я хмыкнула, точно зная, что это за песня. «Чего хочет сердце». Я написала её, когда мне было шестнадцать, и до сих пор очень скучала по своей жизни в Колорадо.

Клара подошла и схватила меня за руку.

— Они переживут это. Эти двое любят тебя. Думаю, они уже не знают, как обходиться без тебя. Дай им немного времени. — Должно быть, я скривилась, потому что она рассмеялась. — Почему бы тебе не прийти ко мне сегодня вечером? Оставайся с нами? Папа был расстроен, что ты не приехала в канун Рождества, хотя из-за снега никто никуда не мог поехать.

— Ты уверена? — спросила я, не желая представлять, как часами сижу в гараже одна. Не с этим чувством в душе.

— Да, я уверена.

Я кивнула ей. — Хорошо. Я буду. Я пойду соберу свои вещи, а потом приеду. Хочешь, я принесу что-нибудь?

— Только ты, — ответила она. — Не кори себя слишком сильно. Никто из тех, кто тебя знает, никогда не поверит, что ты сделаешь что-то злонамеренное. — Клара остановилась. — Если только они действительно не просили об этом.

Это был первый раз, когда я улыбнулась за весь день.