Путь - Андрей Завадский

  - Пускай! - Над площадью раздался скрип скрученных тугими жгутами жил, а затем шелест оперения устремившихся к своим целям стрел. В этот миг десятник Герден будто наяву слышал предсмертные крики глупцов, осмелившихся заявить непрошеными в Фальхейн и угрожать самому королю.

Избиение продолжалось. За время, потраченное для того, чтобы выбраться из дворца, Кратусу уже успело наскучить бить в спины улепетывавших гвардейцев. Служившим альфионскому королю наемникам достаточно было издали увидеть срывающиеся с рук чародея заклятия, чтобы тотчас броситься бежать, мгновенно растеряв всю свою храбрость и боевое мастерство.

Последних защитников дворца, тщетно пытавшихся спасти свои жизни, маг прикончил уже не площади, сметя всех одним ударом. Пространство перед дворцом оказалось усеяно трупами, хотя парочке особо прытки и, видимо, весьма сообразительных рубак, смекнувших, что в схватке с магом им ничего не светит, удалось-таки сбежать. Позади, в самом жилище Эйтора, длинные коридоры со сводчатыми потолками тоже были завалены трупами в алых камзолах, на которых почти не выделялись пятна крови. Гвардейцы все же заставили чародея проникнуться к ним неким подобием уважения. Далеко не все бежали, стоило только увидеть приближающего неторопливой походкой мага. Напротив, многие в этот миг бросались в атаку, словно обезумев... и гибли, прежде чем удавалось приблизиться к магу, разившему скупыми и точными ударами, хотя бы на тридцать шагов.

Вокруг, сколько хватало глаз, невозможно было увидеть ни одного живого человека кроме немногочисленной свиты самого чародея. Но Кратус помнил, что в городе находится еще не менее полутора сотен гвардейцев, а также стражники, и решил, пользуясь случаем, очистить от них Фальхейн, решительно направившись к южным воротам. Однако на пути возникал неожиданная преграда.

  - Господин, - Эгерт, тенью следовавший за магом, всегда готовый защитить его от любой опасности, указал на высыпавших на площадь людей, грозно выставивших перед собой алебарды. - Гвардейцы!

  - Тем лучше, - усмехнулся маг. - Не придется гоняться за этими крысами по всем подворотням Фальхейна.

Атакующее заклятье сплелось в доли секунды, но прежде, чем Кратус ударил, в напоенном влагой ночном воздухе свистнули стрелы, и чародею пришлось подумать о собственной защите. Он не собирался испытывать на себе меткость служивших Эйтору чужеземцев, оказавшихся весьма прыткими.

  - Эйваз! - Кратус выкрикнул имя руны Защиты, перебросив скопленные силы в щит. С рук его сорвались ветвистые молнии, пронзительно-зеленые, точно молодая трава по весне, которые оплели приближающиеся стрелы, обратив их в невесомый пепел.

  - Вперед, - прозвучал над площадью хриплый крик, и сбившийся в плотный кулак отряд гвардейцев ринулся на мага. - В атаку! Бей ублюдков!

  - Куда? - Кратус рассмеялся при виде самоубийственного порыва своих противников. Он испытывал в этот миг многие чувства, но уж точно не страх: - Зажмурьтесь! - отрывисто скомандовал чародее своим спутникам, послушно сомкнувшим веки, а затем негромко, как-то слишком спокойно, произнес: - Вуньо!

Это не было полноценным боевым заклятьем. Просто над площадью, в нескольких шагах от ринувшихся в атаку гвардейцев, вспыхнул магически светильник вроде того, каким Кратус прежде пользовался в подземной галерее, по которой они вместе с Эрвином и проникли во дворец. Правда, этот сгусток голубого огня оказался несколько больше, и свет, в десять раз более яркий, чем солнечный, залил всю площадь.

  - Проклятье, - побросав оружие, гвардейцы вскидывали руки к глазам, перед которыми плясали цветные пятна. Кто-то громко и неразборчиво кричал - бедняге не повезло больше других, и вспышка полностью выжгла его очи. - Глаза! Ничего не видим!

Собственно, тем действия использованного Кратусом чародейства и ограничилось, но отряд вооруженных, исполненных решимости воинов вмиг превратился в перепуганную, ошарашенную толпу. Опасности они уж не представляли, но оставлять поблизости добрых три десятка умелых бойцов чародей все же не рискнул.

  - Эгерт, - негромко бросил маг прикрывавшему глаза ладонями воину. - Эгерт, разделайся с ними!

  - Слушаюсь, господин, - кивнул воин. - Карл, остаешься здесь, приказал он затем. - Остальные - за мной!

Сухо щелкнули арбалеты, свистнули болты, и несколько гвардейцев, забывших о противнике, повалились на сырые камни. Воины Эрвина стреляли искусно, и так же хорошо они владели клинками, что и решил доказать Эгерт. Раскрутив баделеру, он наискось ударил в грудь первого попавшегося гвардейца, легко разрубив кольчугу. Воин упал, а его убийца уже метнулся к следующему наемнику, попытавшемуся отразить первый выпад своим клинком, но опоздавшему на какое-то мгновение. Широкая полоса сталь нежно коснулась шеи королевского гвардейца, звякнули посыпавшиеся на мостовую звенья кольчуги, и следом за ними рухнул сам воин с разрезанной до кости шеей.

Созданный магом светильник, хотя и потускнел, продолжал заливать мертвенно-синим светом площадь, и Кратус в мельчайших деталях видел, как его спутники расправляются с гвардейцами. Воины короля почти не сопротивлялись, поскольку просто-напросто ничего вокруг себя не различали. Чародей на собственном опыте убедился, что зрение после такого восстанавливается часа примерно через два, но Эгерт со своими подручными точно не даст гвардейцам столько времени.

Еще несколько раз тренькнули тетивы легких арбалетов, выпущенные из которых болты, тем не менее, запросто пробивали любую кольчугу. Только Карл, оставленный при маге, не стрелял, буквально подпрыгивая на месте от желания кинуться в бой. Еще бы, противник совершенно беспомощен, и рубить такого - сущее удовольствие. Опасности никакой, зато потом можно хвалиться, что в одиночку прикончил полдюжины дьорвикских наемников.

Однако не все гвардейцы были согласны умереть. Несколько человек, побросав алебарды и луки, бросились в темный зев переулка, выходившего на площадь, проявив изрядную прыть.

  - Эгерт, стоять! - Кратус увидел, что его верный слуга, охваченный жаждой боя, кинулся за беглецами, тоже исчезнув во тьме. Маг попытался остановить его, но воин не слышал брошенный в спину приказ.

Лут Герден споткнулся за миг до того, как мерзкий колдун ударил своей магией, а потому смотрел не перед собой, а под ноги. Ярчайшая вспышка, при которой кругом стало видно все, словно днем, отозвалась в глазах сильной резью, и все же десятник сохранил зренье. К тому моменту, когда его воины начали падать, сраженные меткими стрелами, Лут, хоть перед глазами и плясали яркие пятна, мог вполне сносно различать силуэты метавшихся вокруг людей. И десятник заметил, что несколько из них, размахивая клинками, направились как раз к нему.