Там, где трава зеленее - Наталия Терентьева

Мы вместе с Варей купили изумительное платье, практически скрывавшее живот — я не решилась по-европейски демонстрировать свое счастье, причем чисто из суеверия и знания таинственной силы взглядов. Зачем моему малышу лишние энергетические встряски? А платье мы купили настоящее свадебное — белое, шелковое. Я много лет мечтала о свадьбе. С кучей гостей, с цветами, конфетти и музыкой.

— Наверно, надо до свадьбы познакомиться с мамой, — сказал Толя.

— Конечно. Только… мы же не будем устраивать настоящую свадьбу?

— Почему нет? Ты пригласишь Харитоныча, как главного виновника нашей встречи… своих подруг, маму с сыном и мужем, я… тоже найду кого пригласить. Почему не сделать праздник?

Было ужасно приятно и волнительно составлять список гостей… Для радостных событий находится сразу так много друзей… Я вспомнила, как сидела с записной книжкой и не знала — кому позвонить. Наверняка большинство из тех, кто придет на свадьбу, с удовольствием помогли бы мне — с работой, с квартирой. Это мне не хотелось просить и жаловаться. А теперь неожиданно захотелось поделиться своими радостями со всем миром.

Мы долго думали, приглашать ли Женю. С одной стороны, он, оказывается, был ни много ни мало Толиным… пионервожатым в школе. Они вместе усиленно занимались в районном пионерском штабе, ездили в лагеря, ходили в походы, в горы… По уверениям Толи, марксизма-ленинизма и коммунизма там не было совсем, а была просто дружба, продлившаяся на годы, и много разного творчества. Потом они встретились на факультете географии в МГУ, куда Толя пришел сразу после школы, мечтая о дальних путешествиях, а Женик, искавший себя и отслуживший уже в армии, проучился там два года, перед тем как поступить в ГИТИС. С тех пор они дружили всю жизнь, несмотря на совсем непохожие судьбы.

Но позвать его сейчас — значит сделать свадебным генералом. Тогда точно не надо приглашать половину других друзей, для которых главным событием будет встреча с Женей Локтевым без грима. Я не стала говорить Толе о Женькином импозантном кавалере Гусеве. Тему личных пристрастий Жени мы бы вообще ловко обошли, если бы я не уточнила:

— У меня с Женей ничего не было.

— У меня тоже, — засмеялся Толя. — Не приглашаем?

— Давай сделаем второй день, для особо близких людей…

— Для драк… — Он обнял меня и сказал: — Ленуля, давай скажем моей маме, что это мой ребенок?

— Тебе жалко ее, да? Так ошарашивать?

Он прижался подбородком к моей голове:

— Если ты будешь смотреть только на меня, то он будет на меня похож, ты знаешь это?

— Знаю, — вздохнула я. — Это тебе в пионерском лагере рассказали?

— Есть такая английская сказка, про слона Хортона, знаешь?

— Нет, по-моему…

— Я дочке ее когда-то читал… Одна птица попросила слона Хортона посидеть на яйце, пока она отлучится. Он сел, а она совсем улетела. Вот он сидел день, ночь, неделю, другую, осень настала, зима. Птица в это время грелась на острове Таити. А потом прилетела. Тут и птенец проклевываться начал. «Это мое яйцо! — закричала птица. — Ты вор! Отдавай мне птенца!» Скорлупа раскололась, и из яйца вылез маленький слоник, с большими ушами, похожими на крылья…

— Надо купить такую книжку…

— Я сам Варьке прочитаю, хорошо? — сказал Толя, осторожно касаясь моего живота.

Я все думала, какая у него мама. По его рассказам я составила некоторое впечатление, довольно расплывчатое, и в тот вечер ужасно боялась. То, что точно не подведет Варька, — я была уверена. В ответственные моменты она не подводит никогда. Хотя, если вспомнить наш переезд в Толину «немецкую квартиру»…

— Я знаю, как вам трудно будет меня принять, — сказала я сразу заготовленную фразу, хотя обещала себе произнести ее в крайнем случае, если все пойдет совсем не туда.

Все еще никуда не пошло, но я растерялась до полного и окончательного коллапса.

Передо мной стояла я. Нет, не в зеркале. Передо мной стояла я, постаревшая на двадцать, или, как позже выяснилось, на девятнадцать лет. Но поскольку «я постаревшая» выглядела прекрасно, то разница между мной настоящей и той была лет десять. Вот если доживу, я буду такой же.

— Я вас никогда не приму, — сказала мама Анатолия Виноградова, поправляя идеально причесанные красивые густые волосы. — Потому что вы в таком виде явились… дождались… — она выразительно глянула на живот, — и еще есть ребенок не от моего сына, к тому же вы его старше на полтора года, и вообще вы ему не пара и выходите замуж исключительно из коммерческих соображений.

Анатолий Виноградов потерял дар речи и все остальные свои дары, но все же выдавил из себя:

— Мама…

Я же, будучи уже к тому времени в коллапсе от нашей невероятной схожести, ничего особенного не испытала и достаточно весело сказала:

— Я не очень бедная. К тому же я могу работать не только журналистом, а еще фитодизайнером. И шторы могу шить. А сейчас мне за сценарий заплатили много денег.

— Вы шутите, — вдруг сказала вежливая Варя, обращаясь к Толиной маме. — Правда?

— Правда, — кивнула мама Анатолия Виноградова. — Ты поняла, да? А они, большие и глупые, — поверили. Я все страшное сказала, что тебе мерещилось, дорогая невестушка?

— Н-не все… Еще что я выхожу замуж за Анатолия, чтобы он взял меня обратно в ТАСС, с повышением… зарплаты.

— Ужас, — наконец ожил Анатолий Виноградов. — Мама — ты ужас. Ты — мой кошмар.

— И ты мой кошмар, — охотно согласилась мама. — Вы мне что-нибудь принесли, цветы там, конфеты?

Мы оживленно закивали, а мама Анатолия Виноградова улыбнулась.

— Да, правда, ужасно похожа. Представляешь, как я тебя буду ненавидеть, Леночка? — спросила будущая свекровь мерзким голосом телевизионной свекрови. — Ты — это я, но всегда моложе меня на девятнадцать лет.

— Да я, может, поправлюсь после родов… — робко парировала я. Анатолий Виноградов даже намеком не предупредил меня о возможности такой яркой встречи.

— Ну, это вряд ли… У тебя такая конституция — изящной стервы. Ты не поправишься никогда. — Будущая свекровь качнула ровненькими бедрами и позвала нас пить чай.

— Мам, Ленке вообще-то пить воду сегодня уже нельзя. Ей чашку не надо.

Почему-то мне всегда казалось, что я не люблю мужчин, которые знают, сколько варить макароны, замечают, плотно ли я покушала за завтраком и чем мне заедать рыбу горячего копчения — мороженым или фесталом.

— Толик, ты настолько очарован своей беременной невестой, что забыл, что твоя мама не любит подавать на стол. Давайте, детки, кто какую чашку себе хочет выбрать — вот. — Будущая свекровь распахнула дверцы углового буфета, набитого как попало красивыми разномастными чашками.