Всё не просто - Тимофей Григорьев

Сейчас не время для правды — слишком много вокруг заинтересованных ушей. Да, боевой отряд был свой, клановый, но в него входили орки из разных семей, а старейшинам ни к чему знать пока что излишние подробности. У них итак проблем более чем достаточно. Едва заметно кивнув отцу в ответ, Оррин сразу перевел разговор в другое русло.

— Сын, что с твоей обувью? Ты не пострадал?

— Разулся перед бурей, а потом сапоги пропали. — Эчеррин бурчал почти не слышно, мальчишке явно не нравилось повышенное внимание к его персоне. — Хорошо, у парней сохранились походные мешки, так что босым не остался. И вообще, вы нас кормить собираетесь? Два дня не жравши, скоро траву жевать начну.

Настороженно прислушивающиеся к разговору бойцы из внешнего охранения облегченно рассмеялись — всех очень напрягали все эти странности, да и явное присутствие эльфийской магии (а на это намекал выросший за одну ночь лес) вызывало изрядное беспокойство у присутствующих. Уже стемнело, пора было устраиваться на ночлег и все активно принялись за текущие дела, оставив серьезные разговоры на утро.

Телохранители сына устроились на ночь немного в стороне от основного лагеря — им всем надо было обсудить кое-что в своем узком кругу, без посторонних.

Да и деду, сыну и внуку было о чем поговорить.

Давно я не попадал в такое глупое положение — объясняться с отцом по поводу утери старых сапог перед доброй сотней орков. Хорошо, что из-за скользких моментов нашего ночного приключения, Оррин не стал требовать подробностей при свидетелях. Хотя, даже останься мы с ним наедине, как объяснить все произошедшее — ума не приложу.

Казалось бы, живи и радуйся — мои магические возможности оказались выше самых радужных прогнозов деда, я обзавелся преданной гвардией с изрядными способностями, ухитрился пережить буйство стихий и сохранить своим оркам жизнь. Но на душе было весьма тревожно. Я чувствовал, что события стали выходить из-под контроля моего и окружающих, похоже, будущее уже предопределено и, увы, не нами.

Несмотря на наши родственные отношения, я собирался кое-что утаить от отца и деда — даже у них свой предел доверия и лояльности. Некоторые вещи знать будут только я и боги — с большой радостью отказался бы от чести присутствовать в такой компании. Но моим мнением никто не удосужился поинтересоваться. Даже орки, принесшие мне присягу верности и то, считают, что более меня осведомлены о моих желаниях и потребностях — за сегодняшний вечер они с успехом пресекли несколько моих попыток заняться своими делами, и оттеснили бойцов, жаждавших со мной пообщаться. Я понимаю, что они помогают мне держать язык за зубами, это сейчас в моих интересах, но и права голоса меня никто не лишал, по крайней мере, официально. Только одно мирило меня с их излишней инициативой — я был абсолютно уверен в их верности. Чем и кому они были обязаны ранее, не имело значения, теперь они принадлежали мне, в прямом смысле этого слова — их Дар и аура завязаны на меня до такой степени, что я сильно сомневаюсь в возможности их выживания без моего активного участия. Даже более того — в случае моей кончины им тоже не жить. Так что их трепетное отношение к моей жизни и здоровью можно понять. Но всему должны быть разумные пределы, а то, чувствую, они и в кустики будут сопровождать меня всей толпой — вот остальные орки посмеются.

Но это все лирика, а сейчас пора приниматься за решение насущных вопросов — мы плотно поужинали и отец с дедом приготовились к моему допросу. Да, допросу, а как еще назвать ситуацию, когда я не хочу давать никаких пояснений, но придется. Мы сидели около затухающего костра, мои орки расположились вокруг таким образом, чтобы исключить возможность подслушивания нашей беседы излишне любопытными ушами.

— Отец, первой я хотел бы услышать твою версию событий. — Оррин хотел знать, как все выглядело с точки зрения классического мага Ора. — Рассказывай подробно, любая мелочь может оказаться решающей.

— Многое мне самому не ясно. — Дед не отрывал взгляда от костра, как будто говорил сам с собой. — Это не похоже на простое действие артефакта, предназначенное на одно срабатывание скрытого заклинания на подходящий объект. Нет, все было значительно сложнее, слишком длинная цепочка последовательных магический действий для простой небесной каменюки. Не верю я в наличие даже зачатков разумной деятельности в остатках метеорита. Даже предположить подобное — глупость.

Шаман взял два горючих камешка в руку и стал катать их по ладони, бездумное повторяющееся действие улучшало мысленную концентрацию. Мы с вождем молчали, стараясь не сбить старика и случайно не помешать его рассуждениям.

— Раньше я бы приписал подобное прямому божественному вмешательству, но чтобы триумвират вмешался одновременно? Нет, в это верится с трудом. Задействованы были силы огромного масштаба и это удача, что никого не убило. Кстати, спасибо, что помог мне удержать защитный полог, Эчеррин. Был момент, когда не оставалось никакой надежды на благополучный исход.

— Не знаю. — Я в недоумении пожал плечами. — Я ничего такого не помню. Единственное, что могу подтвердить совершенно точно так это то, что во время магической грозы спал и видел сны. О том, что происходило тогда вокруг, не имею ни малейшего представления.

— Жаль, взгляд с твоей стороны очень помог бы нам. — Оррин тоже уставился на пламя костра, и я понял, что они с дедом не поверили мне. — Может быть, со временем что-либо прояснится.

Последняя фраза давала мне возможность «вспомнить» подробности позже, не теряя лица, за что я был отцу весьма благодарен. Чему я научился в своей дворцовой и орочьей жизни, так это вовремя закрывать рот. Люди говорят «Молчание — золото», но в моем случае это прозвучало бы «Молчание — жизнь». Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Так что прежде чем что-либо отправлять в полет, мне надо самому определится с отношением к произошедшему.

После пробуждения в лесу я заметил кое-какие изменения в себе, никак не могу понять — хорошие или плохие. Всякие мелочи вроде обостренного слуха и усилившегося обоняния мало меня заботили, но вот зрение… с ним творилось что-то невообразимое. Я прекрасно помнил опыт ночного видения во время боя с волками, но тогда я хотел перемен в зрительном восприятии и для этого прилагал большие усилия. А сейчас…

Пока я не заострял внимание на чем-либо — все было как всегда, но стоило начать всматриваться, то зрение произвольно меняло свои параметры. То я начинал видеть силовые линии, затем у собеседников вдруг появлялись цветные ауры или все становилось черно-белым, но я переставал замечать поверхность, но прекрасно мог определить, что находится под землей на десятки саженей. Кошмар! Если так пойдет дальше, и я не смогу управлять этой новой способностью, то придется закрыть глаза и брать проводника — излишки поступающей от зрения информации мешали ориентироваться в пространстве.