Время проснуться дракону. Часть 1 (СИ) - Морецкая Анна

— Та-ак, а что делать-то?! В морду ему мы сейчас дать не можем — этот вариант мы уже обсудили… — недоуменно и растерянно протянул Тай.

— В морду мы ему — сейчас дать не можем. А вот после пересечения границы — очень даже! Пока мы здесь, Вик, кем бы он ни был, просто знатный гость, вынужденный блюсти этикет и соблюдать законы гостеприимства — то есть, сильно не гадить под носом у хозяев. Но стоит нам только попасть в Эльмерию, как он тут же становится единственным и неповторимым Наследником — как не крути, а вторым по значимости лицом в королевстве! А вот граф-извращенец — просто заезжим аристократом. Так что, в любом случае, правым будет наш Вик. Ну, и мы при нем! — хохотнул Ворон и в конце своей бурной речи добавил: — В крайнем случае Ричард нам легкий ай-яй-яй сделает — и все!

Вик поморщился, представив, как ему придется перед братом изворачиваться, чтоб учиненный мордобой только-то этим самым «легким яй-яем» и закончился, но идею, в общем-то, принял:

— Значит, так и порешим! Завтра с утра я ему дам понять, что в его обществе более не нуждаюсь. А главное, твердо скажу, что не потерплю его домогательств к моему пажу! А дальше будем смотреть на графское поведение. Может, с помощью Светлого, так и до Эльмера доедем без лишних приключений. Так?

— Так, — коротко, как и раньше, согласился с ним Тигр, но сделав паузу, в этот раз все-таки добавил кое что еще, при том в сторону Ли: — А ты Малыш и впредь от Лёнки далеко не отходи. Выглядишь ты уже достаточно взрослым парнем — как раз так, чтоб не привлекать графа, а отпугивать. Жалко вот только, что ты совсем магией не владеешь. Ну, так ведь он и не знает об этом, а проверять, я думаю, не захочет — больно уж ты на чистокровного эльфа похож… окромя глаз, конечно.

Лион на это кивнул и, конечно же, покраснел.

На саму Льнянку он при этом даже не посмотрел, но вот о чем подумал, она вполне могла догадаться… раз запылал ярче лампы, что на столе стояла.

И потекли для Льнянки приятные и спокойные дни.

Граф как с утречка заявился, так почти сразу и отвалил. И на горизонте особо не появлялся… так, издалека, на придворных празднествах, раза два нарисовался…

По утрам, привыкшая вставать с зарей Льнянка поднималась раненько и отправлялась исследовать дворец. Для нее, выросшей в деревне, это был целый новый мир.

Выйдя тихонечко из покоев, она кивала сначала своим стражникам-эльмерцам, а дальше по пути шепотом здоровалась с ламарскими. Жалко ей было мужиков — стой тут в тишине и темени и не смей заснуть. Ну, так служба у них такая…

А сама она с большим удовольствие следовала по тихому и полутемному дворцу. Никто ей не попадался на пути, никто не спрашивал, что она тут делает и, главное, не указывал. Редко, когда какая заспанная служаночка шмыгнет мимо или от дружка возвращаясь, или груженая вещичками для глажки, что господам к утренней трапезе понадобятся. Ну, так такая и внимания на маленького пажа не обратит.

Как-то в своих странствиях девушка отыскала галерею с портретами бывших королей и королев и потом долго разглядывала их с большим интересом. Как-то вышла в зал, где балы проходили, который по раннему утру был тих, сумрачно темен и пуст, и кружила по огромному пространству одна, подпевая себе потихонечку. А то просто выходила в сад и слушала, как ночная птичка перекликается с утренней. Но где бы она ни проводила начало своих прогулок, заканчивала она их всегда в одном и том же месте — дворцовой кухне.

Вот и сегодня, наведавшись в королевский зверинец, где ее, дриадову кровь, очень даже любили и ни лев, ни слон от предложенной ею ласки не отказывались, она отправилась туда же.

Основные большие помещения, когда она приходила, тоже еще были в основном пусты. Только вот, как и сегодня, пара поварят позевывая, ворочали в огромных очагах целиковые бычьи туши над огнем. Помахав мальчишкам, Лёнка двинулась дальше — туда, где она знала точно, жизнь уже вовсю била ключом — царство тетки Гусёны, главной по хлебушку, да ее помощниц: смешливой Милянки и неудержимой болтушки Сливянки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Тетка Гусёна, заслышав сквозь треск болтовни девушек гулкие шаги, отставила кочергу, которой шуровала в поддувале громадной печи, распрямилась и заулыбалась Льнянке навстречу:

— А, наш любитель свежего молочка явился! Ну, проходи, проходи! — и гостеприимно указала она рукой на табурет, стоящий возле большого стола.

Это сейчас она такая добрая. А вот когда Льнянка забрела сюда в первый раз и попросила молока парного, то была встречена довольно недоброй репликой:

— Это ж откудать, скажи на милость, во дворце-то тебе парное молоко возьмется?! Коровы, знаешь ли, на грядках с примулами и розанами в парке не пасутся!

Но Льнянка тогда не растерялась, сначала вроде дурачком прикинулась, даже слезу пустила, на злую тетеньку обидевшись. Потом, на простецком языке, на котором в деревнях разговаривают, извинилась, что, дескать, глупость сморозила, а потом ароматы хлебные нахваливать стала да чистоту полов. В общем, уломала она тогда грозную тетку и молоко свое таки получила.

А потом и очаровала ее — где нарочитым подхалимством, где честной похвалой, а было, что и к слезам возвращалась. А к детским слезам королевская пекарка была явно неравнодушна, и со спокойной душой смотреть на плачущего парнишку не могла — тут уж Лёна свои первые булку и пряник от нее получила.

А вот девчонки-помощницы ее приняли сразу. Вернее не ее, а пажика приезжего принца — красавчика, в деревне, как и они выросшего, да половинчика к тому же. К таким деткам в Ламарисе вообще особое отношение было. Да, некоторые в них только ненавистную эльфийскую кровь видели. Но большинство народа все же трепетной жалостью проникалось — кто ж знает, может это ребятенок твоей соседки аль кузинки троюродной, в эльфийский Лациум когда-то угнанных.

Добыча признания у грозной тетки длился дня три, а потом все и наладилось. К заезжему пажику привыкли, полюбили, а теперь и ждали уже каждое утро. Так что все последующие дни приходила Льнянка в пекарню, как к себе домой — к родным уже людям.

Стол, к которому ее пригласила давно уж добрая к ней тетка Гусёна, был огромен и стоял посреди пекарской. На нем Сливяна раскатывала большие, тонкие как бумага листы теста.

«— Наверное, на какой-то десерт к вечерней трапезе», — подумала Лёна и, выискав место, не запорошенное мукой, уселась к столу.

А Миляна уже успела сбегать в задние комнаты и принести ей оттуда стакан молока и теплую обсыпанную маком витую булку. Потрепав Льнянку по щечке и подмигнув, она ухнулась в бадью с тестом, которая доставала ей до пояса и в результате оставила для всеобщего обозрения только объемный Милянкин зад.

— Что ж ты Лён своего старшего друга-то опять не привел? Уж такой красавец белявенький! Мы бы ему тоже молочка свежего налили да вкусненького чего нашли! — завела свою обычную песню Сливяна, как всегда при упоминании Лиона мечтательно подкатывая глаза.

— Ага, булками-то сдобными не обделили бы его! — раздался веселый голос Милянки из бадьи. Выглянуть из нее она при этих словах не удосужилась, а вот налитыми ягодицами, обтянутыми пестрой юбкой, красноречиво подергала — это видимо для тех, кто не догадался, каких тут сдобных булок пруд пруди.

— Ну-ка, цыц мне, распустёни! При мальчишечке шутки такие шутить будете! — прикрикнула на них старшая пекарка, но было видно, что она не злиться по-настоящему, а сама сдерживает смех.

— Да ладно! — воскликнула Милянка, все-таки выныривая из бадьи и начиная споро метать на противень куски теста. — Лён у нас совсем уже большой! Всего-то годика два не хватило, чтоб я ему булки-то не сюда носила, а самого выбирать в задние комнаты водила! — и закатилась звонким заразительным смехом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Тут уж и тетка Гусёна не устояла, и Сливянка вслед за ней, да и сама Льнянка не удержалась. А Милянка, подхватив уж заполненный рядами пышного теста лист, проходя мимо, легонько пихнула пажика бедром и, подмигнув опять, сказала: