Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Готрек осмотрел стены и дома и повернулся к Месснеру.

— Лучше созвать ваших людей и растолковать им что к чему. Все это очень плохо.

Феликс смотрел с дозорной башни на вырубку вокруг поселка на краю леса. Теперь и он был одним из его обитателей, и снова к нему вернулся детский страх: враждебный и живой мрак леса служил укрытием для самых страшных тварей на земле. Последние лучи угасающего солнца проникали сквозь ворота. Рядом в дозоре стоял Месснер, внимательно оглядываясь холодными серыми глазами.

— Все это, конечно, выглядит скверно, — сказал он.

— Я думал, что вам часто приходилось сражаться с лесными зверолюдами.

— Да, мы то и дело дрались с ними, с разными изгоями и прочими разбойниками. Но это всегда походило на стычки, не более. Они украдут детей — мы убьем нескольких из них. Они угонят свиней — мы начинаем на них охоту. Иногда мы обращались к герцогу и снаряжали целый карательный поход, если набеги становились уж очень жестокими. Но ничего подобного тому, что вы описали, раньше не было. Их явно что-то сильно взбудоражило.

— Может, эта женщина, их предводительница?

— Очень похоже на то. Мы слышали о таких в старых сказках — Проклятые Избранники, Воители Хаоса и все такое, — но никогда не думали, что придется с ней столкнуться.

— Боюсь, что в старых историях много правды, — сказал Феликс. — Я повидал много странных вещей во время моего путешествия. И я уже ничему не удивляюсь.

— Истинно так, господин Ягер. Я рад, что такой образованный человек, как вы, признает это. Я тоже видел много странного в лесу. И, ну это, знаете, сказки не врут, я теперь тоже не сомневаюсь. Говорят, что в этих лесах есть Черный алтарь. Он принадлежит Мраку, и там людей приносят в жертву. Говорят, что зверолюды и другие… твари… молятся там.

Они умолкли. Тревожные предчувствия овладели Феликсом. Все эти разговоры о Мраке взбудоражили и насторожили его. Он снова оглядел местность.

Женщины и дети прекратили работы в полях и стали возвращаться домой под защиту деревянных стен; их корзины были полны картофеля и редьки. Феликс знал, что провизию отнесут на склад. Поселок готовился к осаде. Другие женщины, собиравшие орехи и травы в лесу, вернулись на час раньше, когда прозвучал предупреждающий сигнал.

Мужчины уже давно были внутри, проверяя запасы воды, затачивая пики и насаживая железные наконечники на копья. Сзади был слышен постоянный звон стрел, попадающих в железные мишени, — это тренировались лучники.

Феликс подумал, что, может быть, стоило остаться на ночлег в лесу. Тогда бы он мог взять лодку и уплыть вниз по реке. Он не знал, что лучше — быть одному в чаще или оказаться здесь в западне, окруженной силами Хаоса. Он постарался отогнать от себя эти мысли как недостойные, вспоминая слова Готрека о том, что необходимо управлять своим страхом. Но опасность оказаться запертым в этих лесах постоянно терзала его.

Снова выглянув наружу, он увидел, что по полю бежала большая группа охотников. Феликс заметил, что они несут раненых. Кто-то оглядывался назад, ожидая преследования. Две оставшиеся на поле женщины поднялись, чтобы помочь им.

— Это Микал и Дани, — узнал Месснер. — Видимо, они попали в беду. Надо бы выйти и разузнать, что случилось. Оставайтесь здесь и смотрите в оба. Если что-то случится, трубите.

Он сунул большой сигнальный рог в руку Феликсу и, прежде чем тот успел что-то возразить, ловко проскользнул в люк и пробежал уже половину лестницы. Феликс пожал плечами и коснулся холодного металла пальцами. Тяжелая штука, хотя кто знает, как она звучит. Он посмотрел вслед охотнику, впервые заметив сверху его круглую лысину. Феликс снова отвернулся к полям.

Люди бежали к городу, так и не бросив раненых товарищей. Ворота со скрипом отворились, и жители поспешили навстречу во главе с Месснером. Феликс видел, как люди смешно подпрыгивали, стараясь разглядеть его. Месснер был местным вожаком, сразу выделявшимся в собравшейся толпе народа. Мощные лесорубы и старики, пышные домохозяйки и тоненькие девочки безмолвно слушали его веселый бойкий голос, предупреждающий о приближающейся опасности.

Никто не возразил ему и не засомневался в его словах. Когда Месснер сказал, что верит Готреку и Феликсу, больше никто не задавал им вопросов. Они даже почтительно слушали Кэт, хотя она была всего лишь ребенком. Ягер помнил все, что было сказано и сделано после того, как тот закончил говорить. Молчание, мрачные, покорные судьбе лица поселян и солнце, играющее на их затылках. Он помнил, как женщины с детьми повернулись и направились к храму Сигмара. Толпа молча расступилась, чтобы дать им пройти.

И также безмолвно мужчины распределились по отрядам лучников и бойцов на секирах. Казалось, Феликс наблюдает за привычным ритуалом, который эти люди всегда совершают в случае опасности. Месснер спокойно распоряжался. Никто не кричал — в криках не было нужды. Без дисциплины в этих суровых краях было просто не выжить.

Он завидовал им, единству их общества: они могли опереться друг на друга. Насколько он мог судить, никто из них не сомневался в преданности своих товарищей. Это, должно быть, обратная сторона лесного уединения: люди знают друг друга всю свою жизнь, и их узы доверия должны быть очень крепкими.

Какое-то время Феликсу казалось, что сейчас он один словно бы оторван ото всех, но потом заметил Кэт. Она стояла несколько вдали от толпы и выделялась среди прочих детей своими необычными волосами и грязной одеждой. Девочка нравилась Феликсу, и он с тревогой подумал, что же с ней будет. Судя по беседе между Кэт и Месснером на тропинке, девочка была сиротой. Мать Феликса умерла, когда он был еще ребенком, и это лишь усилило его сочувствие к Кэт.

Почему она так нужна Воительнице Тьмы, подумал он? Были ли те зверолюды, с которыми он дрался, просто разведчиками, или же они искали девочку? Уже не впервые ему захотелось узнать больше о Тьме. Зная, что это грешные мысли, он отбросил их от себя.

Внизу послышался стон раненого, которого вносили в ворота.

Кэт поспешила к сторожевой башне, ища уединения. Она очень устала сидеть у большого центрального костра. Даже присутствие Готрека не успокаивало ее. Ей было очень одиноко среди этих деловитых взрослых. Поговорить было не с кем, и девочка впервые поняла, что она никого не знает в этом мире, а дома у нее больше нет. Это пламя слишком напоминало ей костер в Кляйнсдорфе. Галька слегка шуршала под ее босыми ногами. Она бежала, ловкая, как белка, к дозорной башне.

Феликс сидел один, уставившись в темноту. Солнце уже давно село, окрасив горизонт кровавым светом. Большая луна сияла в небе и лила на землю серебряный свет. Легкий ветерок коснулся щечек Кэт, заставил шептаться листву деревьев. Феликс наблюдал за этим как завороженный, погрузившись в собственные невеселые раздумья. Она быстро взобралась к нему и села, скрестив ноги.