Москва, Токио, Лондон - Двадцать лет германской внешней политики - Герберт Дирксен

Адам. Я уверен, что мы ничего не утаиваем, я прослежу сам за этим делом.

Ворошилов. Разрешите задать Вам вопрос, немного, может быть, посторонний. Как Вы считаете, как Начальник Генштаба Рейхсвера, - танки в будущей войне будут играть действительно первостепенную роль, или они являются подсобным боевым средством?

Адам. Я категорически придерживаюсь того мнения, что танки в будущей войне будут играть вспомогательную роль и что нам надо обратить особое внимание на противотанковые средства; при хороших противотанковых средствах танки не будут иметь большого значения.

Ворошилов. Если танки не будут иметь большого значения, зачем тогда противотанковые средства?

Адам. Танки очень дорогое оружие, и только богатое государство может позволить себе иметь их. (...)

Ворошилов. Я с вами не совсем согласен. Если нужно противотанковое оружие, то против хороших танков. Я уверен, что Вы, невзирая на трудное положение Германии, будете применять танки, и хорошие танки... Танки у вас будут, следовательно, Вы заинтересованы в развитии танкового дела. Танки Рейнметалла, Круппа и еще один, которые Вы привозили, далеко отстают от современной техники танкостроения.

Адам. Тогда это ошибка - нам надо быть всегда в курсе развития танков и строить современные танки... Неверно, что танки решили войну, но танки надо иметь, чтобы защищаться против танков, следить за их развитием и строить танки.

Ворошилов. Как тогда Вы расцениваете английскую линию на широкое развитие механизации вооруженных сил?

Адам. Англичане тоже ограничены в средствах и воздержатся от широкого развития танков... Большие битвы никогда не будут решены танками, а людьми.

Ворошилов. (...) В Томске дело обстоит несколько лучше, чем в Казани. (...) Мы даем все необходимые условия и просим взамен тоже конкретную материальную компенсацию. (...) Я полагаю, что Рейхсвер так же, как и Красная Армия, первым применять газы не будет, но имейте в виду, что другие армии этим делом занимаются по-настоящему... Мое мнение и здесь таково: что школа не дает необходимого и возможного эффекта.

Адам. (...) Очень благодарен, что немецкие летчики смогут у Вас учиться. (...) Наша разведывательная работа против Польши поставлена очень слабо. Благодарю за полученные от Вас разные материалы и прошу способствовать получению их и в дальнейшем. Мы знаем, что Ваша разведка дает гораздо лучшие материалы, чем наша.

Ворошилов. Мне приятно услышать такую похвалу нашим разведчикам, но боюсь, что они не совсем заслужили подобную честь.

Адам. Скажу пословицу: только плохой человек дает больше, чем у него есть в кармане. (...)

Ворошилов. (...) Я Вас еще раз заверяю, что все наиболее ценное и важное Вам передается.

Адам. Последнее - хочу коротко сказать о конференции по разоружению и нашей в Женеве совместной работе. Наша точка зрения военных людей, что надо воевать за разоружение в каждой величине. Наши пункты: равная для всех безопасность, единство методов, единство запретов. За это нужно воевать. Если этого нельзя достигнуть - надо уходить с конференции. (...) Я лично в эту конференцию не верю, вряд ли что выйдет.

Ворошилов. (...) Мы будем стоять на позиции полного разоружения, если из этого ничего не выйдет, будем бороться за частичное разоружение в той форме, которая была декларирована т. Литвиновым. Я тоже не верю в эту комедию и считаю, что все это затевается для общественного мнения. Но мы к этой комедии относимся серьезно постольку, поскольку она дает некоторую возможность придержать наблюдаемый сейчас везде бешеный разбег к войне.

Адам. Это был бы большой жест - покинуть конференцию.

Ворошилов. Прошу Вас не понимать так, что мы уйдем с конференции. Если мы это сделаем, то сыграем на руку Лиге Наций или руководящей группе в Лиге Наций. Одиум провала падет на нас. Мы не уйдем до конца и будем бороться за разоружение.

Адам. Я именно так и понимаю, остаться до конца, но не подписывать. Это моя личная точка зрения. (...)

Ворошилов. Я думаю, что и дальнейшие наши дружественные отношения будут развиваться и крепнуть. (...)

Фон Дирксен о своей встрече с Ворошиловым

12 декабря 1931 г.

Москва

Совершенно секретно

(...) Ворошилов снова подтвердил, что даже в случае подписания договора с Польшей ни в коем случае не последует какого-либо ухудшения или изменения в дружественных отношениях Советского Союза с Германией. Ворошилов сказал, что ни при каких обстоятельствах, разумеется, не может быть и речи о какой-либо гарантии польской западной границы; советское правительство принципиальный противник Версальского договора, оно никогда не предпримет чего-либо такого, что могло бы каким-либо образом укрепить Данцигский коридор или Мемельскую границу. Что касается польской восточной границы, то ведь Советский Союз заключил мирный договор с Польшей и, таким образом, до известной степени признал границу. В процессе беседы я имел случай спросить г-на Ворошилова о том, что он думает о настоящем положении германо-советских отношений, на что он мне ответил, что взаимоотношения в настоящее время как с точки зрения политической, так и экономической - удовлетворительные.

"Рейхсвер с нами "дружит", в душе ненавидя нас"

12 марта 1931 г. Совершенно секретно

(...) Учитывая в достаточной степени политическое значение рейхсвера и его руководящих кругов для Германии, мы, идя на материальные жертвы, сделали много для того, чтобы иметь хорошие отношения с рейхсвером. Однако при этом мы никогда не забывали, что рейхсвер с нами "дружит" (в душе ненавидя нас) лишь в силу создавшихся условий, в силу необходимости иметь "отдушину" на востоке, иметь хоть какой-нибудь козырь, чем пугать Европу. Вся "дружба" и сотрудничество рейхсвера шли по линии стремления дать нам поменьше и похуже, но использовать нас возможно полнее. (...)

ВОРОШИЛОВ

Нидермайер готов организовать встречу с Герингом

Сообщение советника полпредства СССР в Германии Александровского

28 июля 1931 г. Совершенно секретно

[Александровский] (...) Под строгим секретом Нидермайер сообщил, что с осени в Берлине начнет работать военная академия, запрещенная Версальским договором. (...) Шлейхер берет курс на полное разрушение совершенно невыгодных и устарелых форм, предписанных Рейхсверу Версалем. Практически это обозначает упразднение ряда таких форм. (...) Нидермайер думает, что и вопрос о военной авиации примет совершенно иной характер. (...) В достаточно осторожной форме Нидермайер дал понять, что такая корённая реорганизация армии направлена острием против Запада (Франция) и будет проделываться вопреки международным запрещениям. (...) Нидермайер после отпуска, если я заинтересован, то он с соблюдением всяческой осторожности готов организовать встречу с Герингом и всячески содействовать постоянному контакту между Полпредством и наци. (...)

ЦГСА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 342. Л. 191-196. Подлинник.

Гаммерштейн: "по моему мнению, Россия неприступна..."

11 декабря 1931 г.

11 декабря 1932 г. Гаммерштейн имел следующий разговор с венгерским посланником в Берлине Кания.

Кания. (...) Россия добилась все-таки чрезвычайных успехов своими пактами о ненападении, и ее дипломатические позиции очень укрепились.

Гаммерштейн. Следует, конечно, отличать дипломатическую мощь от мощи действительной. Все же, по моему мнению, Россия неприступна. И ее соседям придется горько. Русская армия и русские рабочие будут фанатично защищать свою родину. Я знаю, насколько велик рост заводов военной промышленности в Перми, но если они только подготовлены к пуску, то и тогда Россия при ее блестящем географическом положении непобедима. Ну какое для России это может иметь значение, если удастся на время захватить даже и Москву!

Акт осмотра авиационного завода в Филях

20 января 1927 г.

1927 года, января 20-го дня Комиссия Управления Военных Воздушных Сил РККА под председательством т. Фрадкина и участии тт. Марка и Орадовского, в присутствии представителей фирмы Юнкерс гг. Витковского и Розенбаума, осмотрела заводские помещения и установила нижеследующее:

Первая половина корпуса (главного) в достаточной мере отапливается, застеклена и в ней производится работа по сборке самолетов. Эта половина корпуса достаточно защищена от попадания снега во внутрь корпуса. Имеющиеся здесь станки находятся в удовлетворительном состоянии. Во второй половине корпуса свыше трети стекол крыши выбито. Сквозь пустые рамы снег свободно попадает во внутрь корпуса, и в момент осмотра на полу его обнаружены во многих местах значительные кучи снега, несмотря на то, что снег регулярно вывозится. Ввиду того, что находящиеся там станки и др. части машин прикрыты только отдельными листами толя, они не защищены в достаточной мере от попадания на них снега и не будут ни в коей мере защищены весной от ржавления во время таяния снега. Осмотр наружных частей станков показал, что последние смазаны тавотом удовлетворительно. (...) Комиссия отмечает присутствие снега на одном из фрезерных станков и на лежащих на полу частях трансмиссии (шкивах). Эта половина корпуса совершенно не отапливается. Остальные заводские помещения... содержатся в должном состоянии.