Выбравший бездну - Вадим Арчер

— Даже люди могут идти наперекор опасности, — покачал головой тот. — С каких это пор ее стали бояться мы, творцы?

— Это разумная осторожность, — продолжил убеждения Император, — Люди все равно смертны, они знают, что рано или поздно расстанутся с жизнью. В них есть подсознательное понимание того, что божественная искра в них бессмертна. Мы же, творцы, рискуем бессмертием.

— Что вы знаете о людях? — горько усмехнулся Маг. — Разве легче рисковать жизнью оттого, что она рано или поздно оборвется? Ваша осторожность заставляет меня стыдиться перед людьми. За нас, творцов.

— Тогда ты оставляешь нам единственное решение, — с сожалением сказал Император. — Мы отстраняем тебя от работы с людьми.

— Как это — отстраняете?

— Мы запрещаем тебе появляться в человеческом мире. Собственно, мы пришли к такому решению еще до того, как пригласить тебя сюда, но я хотел дать тебе возможность одуматься. Но ты, я вижу, неисправим. Жаль, конечно. — Император вздохнул. — Ты хорошо знал людей и мог бы оказаться очень полезным, если бы работал в избранном нами направлении. Но теперь… — он сделал выразительный жест Посохом Силы, — тебе придется оставить людей. И хорошенько запомнить, чем ты рискуешь в случае нарушения запрета.

— Я не согласен!

— Сколько угодно, — невозмутимо ответил Император. — Только не вздумай возвращаться к людям.

Здесь, в Аалане, не считали время. Точно так же, как там, у людей, не считали ни воздух, ни солнечный свет. Зачем считать то, что неисчерпаемо? Здесь не замечали дни и ночи, не делили бытие ни на недели, ни на месяцы. Зачем?

Там, у людей, время было тщательно поделено не только на недели и месяцы, но даже на часы и минуты. Люди тряслись над ними, словно скупцы над медяками, считали и пересчитывали, теряли, экономили и транжирили. Это была ценность, невозвратная ценность, и люди стремились использовать каждую ее частичку.

Здесь, в Аалане, восприятие времени было совершенно иным. Даже бесконечно длинное людское время не казалось длинным никому из творцов. Оно отматывало десятилетия и столетия, но что такое столетие для творца, привыкшего к вечности?

Поэтому Мага неприятно удивило, что ааланское время стало казаться ему невыносимо медленным — так мало событий в единицу времени совершалось здесь. Раньше это было естественным, но теперь… неужели в нем и вправду появилось слишком много человеческого?

Он привык к непрерывному мельканию событий, происходивших одновременно во всех уголках человеческого мира. Привык следить за ними, выбирать самые интересные, а при желании и участвовать в них, хотя бы как наблюдатель. А теперь — тишина.

Было невыносимо тошно чувствовать себя не при деле, вдали от этого пестрого, суетливого мира, где в последнее время протекала вся его жизнь. А где-то там, на маленьком голубом шарике, люди спешили жить, спешили использовать крохотные частицы отпущенного им времени: добывали пищу, создавали жилье и вещи, искали способы удовлетворить свои неугомонные желания и стремления, ненавидели и любили.

Маг не однажды был одним из них. Он ходил по их дорогам, ел их пищу, выслушивал их истории и мечты. Теперь ему оставались воспоминания, только воспоминания о частицах проведенного среди людей времени. Одно из них, самое неотвязное, вертелось перед Магом, пока он наконец не сдался и не вспомнил его до конца.

Тогда он был бродягой и жил по установленным для себя правилам — не использовать ничего, что превышало бы человеческие возможности. В тот холодный вечер шел такой ужасный ливень, что Маг чуть было не сдался и не воспользовался силой творца, чтобы развести костер. Наконец ему хватило человеческих сил, а еще огнива и спрятанной на груди растопки, и под высоким деревом на берегу реки запылал костерок.

Здесь, неподалеку, была деревня, но его не пустили на ночлег. Маг не раз замечал, что люди добрее в хорошую погоду, чем в плохую. Он развязал отсыревшую кожаную котомку и поставил на огонь котелок, чтобы съесть с горячей водой единственный оставшийся у него кусок хлеба. Вода уже закипала, когда из темноты выскользнула небольшая тень и в нерешительности остановилась поодаль.

Это была девчонка-подросток, такая же бродяжка, как он. Тощая, невзрачная, в оборванной одежде и дырявых башмаках на босу ногу, с поношенной котомкой через плечо. Каждое ее движение говорило о том, что в случае чего она мгновенно была готова убежать во тьму, но он сидел не шевелясь, и она понемногу приближалась к соблазнительному теплу. Наконец она остановилась по другую сторону костра, настороженно следя за каждым движением Мага.

— Садись, — кивнул он на место у костра. — Сейчас вода закипит.

Она присела у огня, не сводя настороженного взгляда с Мага, — зеленоватые глаза, короткий вздернутый носик и мокрые сосульки волос вокруг лица, — и протянула к язычкам пламени посиневшие, в мурашках руки. Чувствовалось, ей известно, что от людей можно ждать и опасности, и помощи. Оба молча разглядывали друг друга, пока не закипела вода. Когда котелок забурлил, Маг полез в мешок за кружкой.

— Доставай свою, — сказал он.

Она стащила с плеча котомку, развязала ее и вытащила жестяную кружку, поставила рядом с посудиной Мага и отодвинулась подальше, пока он наливал кипяток. Когда он сел на место, девчонка взяла ее в ладони и стала прихлебывать воду. Она так озябла, что кружка не жгла ей руки.

Догадавшись, что у нее нет еды, Маг разломил вожделенный кусок хлеба и перебросил ей половину через костер. Девчонка схватила хлеб и сгрызла его быстро и тихо, словно голодный зверек. Маг подсел поближе к костру, готовясь провести у него всю ночь — он не нуждался в сне, но его человеческое тело мерзло точно так же, как и у других людей. Девчонка сидела напротив, подкидывая ветки в костер: она была ближе к куче хвороста, собранной Магом еще засветло. Вскоре она начала клевать носом и незаметно для себя уснула, свернувшись у огня в клубочек.

Можно было бы заглянуть в хроники и узнать там ее предысторию, но Маг не стал этого делать. Он строго придерживался установленных для себя правил, и, кроме того, ему нравилась неизвестность. Ему нравилось строить события только по тому, что было доступно его человеческим чувствам. Когда рассвело, он подбросил в костер остаток дров и снова вскипятил воду. Они с девчонкой попили кипятка, затем он сложил свое небогатое имущество в котомку и продолжил путь. Между ними не было сказано ни слова.

Маг не сразу догадался, что девчонка увязалась за ним. Сначала он думал, что им просто по пути, но прошло полдня, а расстояние между ними не менялось. Он дошел до следующего селения, где нарубил старухе дров за краюшку хлеба, обеспечив себе дневное пропитание. Выйдя за ворота, он нетерпеливо отломил от краюхи кусок и начал жевать. Но вдруг заметил поблизости эту девчонку, глядевшую на него голодными глазами. В конце концов, краюшка хлеба — не так уж мало, можно и поделиться. Он оторвал кусок и для нее.