Украденные ночи - Виктория Холт

— Лодки уходят в море около полуночи, чтобы попасть на отмели к восходу солнца. Мы обязательно пойдем их провожать. Это удивительное зрелище. Поэтому было бы неплохо, если бы ты днем немного отдохнула.

Я возразила, объяснив, что не нуждаюсь в отдыхе.

— Нет, я настаиваю. Я хочу, чтобы ты все хорошенько рассмотрела, а не валилась с ног от усталости.

— Можешь не беспокоиться, спать мне не захочется. Здесь все так интересно.

— Как здорово, что ты со мной, Сэйра. Ты так всему радуешься и так всем интересуешься, что лучшей спутницы и желать невозможно.

— Я рада, что тебе что-то во мне нравится.

— Ну, мне нравится и многое другое… и тебе это отлично известно. Но об этом мы поговорим позже.

В будущем мне предстояло часто вспоминать этот удивительно увлекательный день. Я узнала много нового о жемчуге и даже стала свидетелем того, как жемчужины сортируют, относя их к различным категориям. Представляя меня своим работникам, Клинтон не скрывал своей гордости, и это подкупало. История с глазом Коблы так меня воодушевила, что я была в отличном настроении, а мое здоровье заметно поправилось. Я увидела изумительные жемчужины высочайшего качества. Такие жемчужины, кроме нежного оттенка, красивого цвета и переливчатого блеска, должны были представлять собой идеальной формы сферу. Цвет, блеск и форма определяли категорию жемчужины. Нетрудно представить азарт работников, раскрывающих раковины. Там можно было обнаружить так называемые блистеры, а также полые и неправильной формы жемчужины. Жемчужины барокко имели неправильную, но удивительно оригинальную и красивую форму. Впрочем, каждый надеялся найти идеально круглую и блестящую жемчужину красивого цвета. Именно такой жемчуг ценился превыше всего.

Мы пообедали довольно поздно. Я видела, что Клинтон очень волнуется, причем по мере приближения вечера это волнение все возрастало. Ему очень хотелось показать мне, как выходят в море лодки с ныряльщиками.

Я набросила на плечи легкое пальто, и мы вышли в ночь. Моим глазам предстало удивительное зрелище. В небе сияла луна, по воде пролегла лунная дорожка, лодки были готовы отправиться на промысел. Они должны были выйти в море в полночь и к рассвету подойти к устричным отмелям. В каждой лодке сидели десять ныряльщиков. Клинтон пояснил, что они опускаются под воду обнаженными.

— Это облегчает движения, — добавил он.

— А как же акулы?

— В этом заключается главная опасность. Но у каждого ныряльщика имеется деревянное копье. Кроме того, у меня есть два заклинателя акул. Один уходит в море в одной из лодок, второй остается на берегу. На протяжении всей добычи они будут читать свои заклинания. Они — необходимая составляющая моего бизнеса, потому что без них ни один из ныряльщиков и не подумает никуда прыгать.

Он принялся рассказывать о том, что все ныряльщики работают в парах. Один погружается на дно, а второй наблюдает за тросом, привязанным к поясу товарища. Разумеется, каждый из них мог задержать дыхание лишь на ограниченный промежуток времени. Среднее время нахождения под водой составляло пятьдесят секунд, хотя некоторым удавалась задержка дыхания почти на полторы минуты. А один ныряльщик прославился тем, что провел под водой целых шесть минут. Но Клинтон не поощрял подобное соревнование. Он считал, что каждый ныряльщик должен проводить под водой столько времени, сколько может. Эти люди и так постоянно рискуют жизнью.

Мы стояли на берегу, наблюдая за тем, как лодки одна за другой исчезают в темноте. Лунная дорожка, шорох пальмовых веток над головой, бесшумно скользящие по воде лодки — все это необычайно тронуло меня и врезалось мне в память.

— Я уверен, что ты принесешь им удачу, — произнес Клинтон. — Завтра нас ждет улов великолепных жемчужин.

Мы медленно вернулись домой. Перед нами возник бесшумный слуга, явившийся узнать, не нужно ли нам чего. Клинтон отпустил его, и мы вместе поднялись в спальню.

В спальне Клинтон усадил меня за туалетный столик.

— Это твоя первая ночь здесь, Сэйра. Она тебе нравится?

— Все это выглядит очень интригующе, — ответила я. — Интересно, где сейчас лодки.

— Они совсем недалеко отошли от берега. Когда они достигнут устричных отмелей, взойдет солнце. Мы пойдем на берег встречать их, когда они вернутся.

Он стоял у меня за спиной, а я смотрела на его отражение в зеркале. Его глаза светились странным светом, да и вообще он выглядел как-то загадочно.

Я резко обернулась к нему.

— Я ведь обещал тебе подарок, ты не забыла? — заговорил он. — Сегодня ты видела удивительно красивые жемчужины. Так что, думаю, ты сможешь оценить то, что сейчас увидишь. Теперь ты знаешь, каким цветом и блеском должен обладать по-настоящему классный жемчуг.

Он отвернулся от меня и открыл шкафчик. Внутри оказался сейф. Ловкими движениями он набрал какую-то комбинацию, и дверца сейфа отворилась. Клинтон извлек из сейфа футляр, коснулся пружины и крышка распахнулась.

Я обмерла. Внутри лежали две нитки жемчуга высочайшего качества. Фермуар был изготовлен из бриллиантов и представлял собой свернувшуюся кольцом змею с изумрудным глазом.

— Это… — изумленно выдохнула я.

Он взял колье из футляра и сделал шаг ко мне. Затем он развернул меня к себе спиной.

— Ну же, надень это, — скомандовал он. — Говорят, жемчуг преображает женщину.

— Это ожерелье необыкновенно похоже на…

Он усадил меня на стул и сам застегнул ожерелье у меня на шее. Я почувствовала прохладное прикосновение жемчужин к коже. Я взглянула в зеркало и увидела, что очень побледнела.

— Это копия… — начала я.

— Копия! — фыркнул Клинтон. — Неужели ты думаешь, что я способен подарить своей жене копию? Нет, милая, это оригинал.

Моя ладонь взлетела к ожерелью. Я увидела, как мои губы зашевелились, и услышала шепот:

— Этого не может быть! Это невозможно!

— Этот жемчуг идет тебе, Сэйра. Я уверен, что ни одной из женщин твоего рода он не шел так, как идет тебе.

— Я не понимаю.

— Неужели? А я считал, что ты узнаешь фамильную драгоценность, не успев на нее взглянуть.

— Но как?..

— Я вижу, что ты производишь в уме нехитрые расчеты.

Я развернулась к нему.

— Так это был ты! Это ты… украл ожерелье у Клитии!

— Да брось ты. Смею тебя заверить, что обмен был более чем справедлив.

— Ты похитил ребенка! Ты потребовал ожерелье в качестве выкупа! Мне следовало сразу догадаться…

— Да ну? Хорошего же ты обо мне мнения.

— Я о тебе того мнения, которым ты сам меня снабдил. Я не хочу эту штуку. Я верну ее Клитии.