Забава для избранных - Алексей Викторович Макеев

мссенджерах. Я посмотрела, и, если честно, и из самих фраз, и из мемов, которых по ним наделали, можно настоящую коллекцию людской глупости собрать. Причем у меня даже сложилось ощущение, что каждый из этой четверки пытается перещеголять друг друга по придумыванию идиотских фраз…

– Коллекцию, говоришь? Думаешь, что наш Коллекционер выбрал их в качестве жертв как лидеров по придумыванию глупостей, а вещи у них крадет, чтобы оставить себе персональную память о каждом из этих людей? – вскинул брови сыщик.

– Да. Именно так! – воскликнула Строева. – Я-то сначала об этом не подумала. Просто мне было интересно, что у этих людей есть общего. А потом поняла, что преступник решил получать на память их личные вещи исключительно из-за той популярности, которой пользуются их глупости. Ну, как, скажем, некоторые на все готовы, лишь бы завладеть чем-то из личных вещей своего кумира. И твой Коллекционер, возможно, именно такой!

– Вот только он не только берет себе на память, но и оставляет память о себе, – усмехнулся Гуров. – Чего я не могу понять – почему он оставляет вместо украденного предмета именно грецкий орех или розу?

– Грецкий орех у разных народов ассоциировался с разумом. И это даже еще тогда, когда о том, как выглядит мозг человека, никакого представления не имели. В Древней Греции, например, он был символом мудрости, – горячо высказала свою версию Строева. – И если считать, что всех своих жертв Коллекционер считает эталоном глупости, то тогда понятно, почему оставляет грецкий орех. Дескать, наберитесь ума!

– А почему тогда женщинам он оставляет розы, а не, скажем, герань, которую считают символом глупости и безрассудства? – рассмеялся Гуров, слегка удивившись даже не познаниям своей жены в искусстве символизма, а тому, что она так увлеклась вроде бы рядовым делом Коллекционера.

– Ну, оставлять такие цветы было бы нелогично. Если преступник советует мужчинам поумнеть, то и с женщинами должен поступать так же, – фыркнула Мария – И тут я могу предположить только одно, что твой Коллекционер, как и большинство мужчин, увлекается историей. Роза, конечно, в символизме один из самых противоречивых цветов. Это и любовь, и страсть, и чистота, и страдание, да и многое другое. В разные времена и у разных народов она символизировала все что угодно. Однако это единственный цветок, который долгое время, почти все Средние века, был главным символом мудрости и познания. Я предполагаю, что Коллекционер, оставляя его женщинам, тоже предлагал им поумнеть.

– Ну, по поводу единственного символа мудрости не соглашусь, – улыбнулся Гуров. – Есть еще ирис, лаванда и хризантема, которые с ней ассоциируются, но мысль твоя понятна. – И сыщик поцеловал жену. – Спасибо за интересные мысли, дорогая. Завтра я попробую их проверить на практике. Возможно, это именно тот ключик, который откроет нам дверь, ведущую в логово Коллекционера…

Мария уснула довольно быстро, а вот Гуров долго не мог сомкнуть глаз. Сыщик чувствовал, что серийный вор уже совсем близко. Кажется, достаточно только протянуть руку, чтобы поймать его за шкирку, но Гуров словно призрака ловил. Присутствие Коллекционера ощущалось в каждой улике, каждом факте, который сыщикам удалось добыть, но его облик, любая конкретная информация о преступнике все равно оставались в темноте. И Гуров вновь и вновь анализировал факты, пытаясь сплести их воедино. Но каждый раз ниточки рвались, и связать их в узелок никак не удавалось. И совсем неудивительно, что ночью сыщику приснился сон, в котором он тонул, запутавшись в рыболовных сетях.

Глава восьмая

Утро в Москве выдалось, пожалуй, первым по-настоящему ноябрьским. Оно было солнечным и слегка морозным, с резким, пронизывающим ветром, который то налетал порывами, то почти полностью стихал, словно и не гонял секунду назад остатки опавшей листвы по клумбам и лужайкам и не задирал вверх полы плаща у проходившей мимо автомобиля сыщика женщины, словно наглый хулиган, пытающийся заглянуть незнакомке под юбку.

Гуров именно таким помнил ноябрь своего детства, когда по всей стране еще проходили парады на День Великой Октябрьской революции. Помнил, как стоял с развевающимся пионерским галстуком на школьной линейке и ежился от налетающих порывов ветра. А потом, по ощущениям сыщика, ноябрь постепенно становился другим, как и вся страна вокруг. Последний месяц осени все больше и больше превращался в период слякоти, пасмурного неба и какой-то безнадежности в душе. И лишь морозный декабрь приносил какое-то непередаваемое успокоение, словно показывал, что на самом деле ничего в мире не меняется и остается по-прежнему надежным и незыблемым. Таким, каким все было в детстве.

Улыбнувшись своим воспоминаниям, оторвав взгляд от женщины в плаще, с полами которого вновь начал играть налетевший ветер, запретив себе и дальше стоять и беззаботно наслаждаться настоящим ноябрьским утром, Гуров забрался в свою машину и отправился в Главк. И сегодня даже пробки на московских дорогах почти не раздражали его. Как, впрочем, и многих других водителей, которые наконец убрали ладони с клаксонов и с какой-то беззаботной отрешенностью наблюдали по сторонам, ожидая возможности продолжить движение. И редкие торопыги, сигналившие замешкавшимся автомобилям, сегодня вызывали не раздражение, а скорее недоумение: ну как можно быть в плохом настроении в такое утро?

Гуров приехал в Главк примерно на полчаса раньше, чем в управление стали стягиваться остальные сотрудники. Сыщику не терпелось проверить свое предположение, которое возникло вчера ночью, когда он не спал после разговора с Марией. Сыщик предположил, что Коллекционер мог далеко не сразу прийти к мысли получить в собственность личные вещи своих кумиров, если, конечно, так можно сказать о людях, которым серийный вор намекал на то, что им пора бы поумнеть и перестать говорить несусветные глупости. По мнению Гурова, сначала преступник мог начать собирать особо приметные фразы своих будущих жертв или мемы, которые были созданы по этим фразам. А может быть, и сам являлся автором таких мемов.

Сыщик полагал, что уже достаточно освоился с программами поиска, работе с которыми его вчера обучали компьютерщики, и сможет самостоятельно и достаточно быстро посмотреть, есть ли на страничках возможных подозреваемых фразы четверых потерпевших или картинки, их пародирующие. Однако на деле все оказалось не так просто. Гуров, никогда особо не ладивший с компьютерами, хоть и не был полным «нубом», никак не мог настроить нужные параметры поиска в программах. И они раз за разом вместо проверок интернет-ресурсов конкретных людей начинали обшаривать всю Всемирную паутину. И до прихода компьютерщиков Гурову так и не удалось решить эту проблему.

– Ребята, заканчивайте с составлением списка подозреваемых, а затем поищите у них на страницах какие-нибудь отсылки к словам