Рукопись Ченселора - Роберт Ладлэм

– Бога ради, остановитесь! – закричал Браун.-Достаточно просто удержать его. Но Ченселор уже не мог сдержаться. Его ярость нашла наконец выход-жестокий, зато дающий удовлетворение выход. Вот она, долгожданная месть за все! Руки Питера, намертво вцепившиеся в шею противника, вдруг рванулись вверх и, ухватив его за подбородок, снова бросили голову на холодную сталь автомашины. И тут же колено Питера вонзилось в темные форменные брюки шофера, нанося сильнейший удар по деликатному месту. Раздался крик-и Ченселор почувствовал, как тело человека Сент-Клера обмякло.

– …Вот дрянь! – взорвался Браун.

– Что? – с трудом выдохнул Ченселор.

– Игла, стерва, сломалась! В руке доктора Питер увидел шприц, который тот только что вонзил в плечо шофера. Человек Сент-Клера вдруг начал заваливаться вперед.

– Вот тебе, сукин сын!.. Вкатил, кажется, достаточно,-прокомментировал Браун. Вокруг них уже собиралась толпа: кто-то услышал крик шофера и поспешил на помощь.

– Бежим! – крикнул Браун, хватая Питера за руку. Но тот не реагировал. В глазах у него стоял туман, прыгали какие-то огни, мозг отказывался что-либо воспринимать. Браун, видимо, догадался о состоянии Ченселора, потому что силой втащил его в "триумф", обежал вокруг и сел за руль. Машина рванулась с места и помчалась по темному шоссе. В течение нескольких минут оба молчали. Потом доктор достал аптечку и подал ее Питеру:

– Возьмите бутылку со спиртом, кусок марли и протрите лицо. Все еще находясь в шоковом состоянии, тот машинально выполнил все указания Брауна.

– Какого черта вы его так изувечили?-сердито спросил майор.-Вы что, из отряда "зеленых беретов"?

– Я – ниоткуда.

– Позволю себе не согласиться с вами. Вы были великолепны. Этого я от вас не ожидал. Мне казалось, вы не из тех, кто обожает драки.

– Так оно и есть.

– Ну вот, я заранее приношу мои извинения на случай, если когда-нибудь позволю себе повысить на вас голос. Предупреждаю также, что, не очень надеясь на вашу снисходительность, постараюсь поскорее удрать. Такого кулачного бойца, как вы, мне еще не доводилось видеть.

– Не надо,– глядя на Брауна, просто сказал Питер. Оба снова замолчали. Приблизившись к перекрестку, майор притормозил, потом свернул налево и выехал на дорогу, ведущую к Бетесде.

– Подождите минутку,-попросил Ченселор, дотрагиваясь до руки доктора. Непонятное чувство тревоги, зародившееся у него в мозгу еще на стоянке у ресторана, снова вернулось. Питер вспомнил беседы с бывшими разведчиками, с которыми он встречался два с половиной года назад, когда работал над романом "Контрудар!". В памяти всплыли их рассказы о технике слежки, используемой ЦРУ.

– В чем дело?-спросил Браун.

– Если за нами следили, то почему мы до сих пор об этом не догадались? А ведь мы предполагали слежку и старались быть осторожными.

– О чем вы говорите?

– Съезжайте на обочину,– прервал доктора Ченселор. В его голосе сквозила тревога.– У вас есть электрофонарь?

– Конечно. Он лежит в отделении для перчаток,– ответил Браун, съезжая с асфальта. Захватив фонарь, Питер вылез из машины и направился к багажнику. Улегшись на землю, он зажег свет и пополз под шасси.

– Вот они!-послышался из-под машины его голос.-Дайте сумку с инструментом и гаечный ключ. Взяв инструмент, он снова исчез под машиной. Из-под заднего моста донесся металлический скрежет. Когда Питер вылез, в левой руке он держал две маленькие металлические коробочки: – Передатчики-основной и запасной! Вот почему мы не замечали слежки. Они могли ехать за нами на расстоянии трех-пяти миль и точно знать, куда мы направлянмся. Им достаточно было дождаться нужного момента, чтобы узнать, куда мы держим путь; где и с кем встречаемся.-После небольшой паузы Ченселор мрачно добавил:-Но я разгадал их секрет. Теперь они нас потеряют. Можно ехать в Бетесду.

– Я передумал, – заявил Браун, когда они выехали на обсаженную деревьями улицу, на которой жил Рамирес.-Мы пойдем к нему вместе.

– Не нужно этого делать,-возразил Питер.-Высадите меня на следующем углу, и я пройдусь пешком до дома генерала.

– Вам не приходило в голову, что он может попытаться вас убить? Я-другое дело: он ждет меня, мы носим одинаковую форму.

– Именно поэтому он меня и не убьет. Я скажу ему правду. Дам понять, что вы меня Ждете, что, если я не вернусь, вы расскажете кому следует историю с Часоном, и тогда им всем конец. Доехав до угла, Браун затормозил:

– Ваш план рассчитан на рационально мыслящего человека, но вы идете к Рамиресу. И если в Часоне действительно случилось то, что мы предполагаем…

– Я точно знаю, что все было именно так,– прервал доктора Ченселор.

– Хорошо. Будем исходить из того, что это правда. Тогда тем более вам угрожает опасность. Не забывайте, Рамирес-военный. Если он не захочет примириться с тем, что ему грозит в случае разоблачения, он попытается уйти из жизни, прихватив с собой и вас.

– Неужели самоубийство?-с недоверием спросил Питер.

– Среди военных не принято публично обсуждать эту проблему,– ответил Браун, останавливая машину, но число самоубийств в армии крайне велико. Некоторые даже считают, что в этом сказывается специфика профессии. Я раньше не спрашивал об этом, но все-таки ответьте; у вас есть пистолет?

– Нет. Вообще-то был, но патроны кончились, а пополнить их запас я так и не собрался. Браун дотянулся до своего чемоданчика; порылся в одном из его карманов и вытащил маленький револьвер:

– Возьмите этот. Врачам тоже выдают оружие, потому что мы носим с собой наркотики. Желаю удачи. Буду вас ждать. Как только Ченселор ступил на вымощенную каменными плитами дорожку, он сразу увидел Рамиреса. Стоя у окна, тот с удивлением глядел на Питера, но никаких признаков паники или хотя бы растерянности на его лице заметно не было. Генерал опустил занавеску и отошел от окна. Питер поднялся по ступенькам на крыльцо и позвонил. Дверь открылась. Генерал сурово смотрел на незваного гостя.

– Добрый вечер, генерал. Майор Браун приносит свои извинения. Документы о событиях под Часоном настолько потрясли его, что он не захотел говорить с вами. Он ждет меня в квартале отсюда.

– Я так и думал,-неопределенно заметил Рамирес.-У доктора короткая память. Или он думает, что все всё забыли? В Корее он начал с санитара, но впоследствии сумел завести роман с дочерью генерала. Потом Макэндрю сделал этого недоучку врачом. Рамирес посмотрел куда-то мимо Ченселора и дважды рубанул воздух рукой. Это, вероятно, был сигнал. Питер услышал, как где-то за спиной у него зарокотал мотор, и, обернувшись, заметил фары машины военной полиции. Вынырнув из соседней улицы, она, быстро набирая скорость, помчалась в ту сторону, где остановился автомобиль доктора. Достигнув ярко освещенного перекрестка, машина резко затормозила. Выскочившие из нее два солдата бросились к стоявшему на углу человеку. Тот пытался бежать, но было поздно. На глазах у Ченселора майора Брауна схватили, подтащили к машине и бросили на сиденье. Военная полиция оказалась для доктора слишком неравным противником.

– Теперь вас никто не ждет,-сказал Рамирес. Питер обернулся и хотел было выхватить оружие, но не успел-в его грудь уже упирался кольт.

– Вы не посмеете…

– Нет, посмею,-возразил Рамирес.-Причем доктор будет содержаться в полной изоляции: никаких визитов, никаких звонков, вообще никакой связи с внешним миром. Такой режим устанавливается для офицеров, совершивших проступок, который представляет угрозу для национальной безопасности. Проходите в дом, господин Ченселор.

Глава 39

В своем кабинете генерал сразу почувствовал себя увереннее и опустил кольт. "Думай! Думай скорее!-приказывал себе Питер.– Самый фантастический вариант в такой ситуации, как эта, может оказаться спасением. Фантазия и реальность так тесно переплетаются иногда. Воображение порой сильнее любого оружия…"

– Где письмо? – спросил генерал. Ченселор убедил Рамиреса, будто подготовил письмо, в котором содержится подробная информация о преступлении под Часоном, разоблачая его расовый характер и махинации, предпринятые военными, чтобы скрыть это преступление от общественности. По его словам, письмо уже отправлено в Нью-Йорк. Если генерал не согласится ответить на интересующие его вопросы, копии письма будут разосланы а крупнейшие газеты, в сенатскую комиссию по делам вооруженных сил и министру сухопутных сил…

– И тогда я буду не в состоянии предотвратить разглашение вашей тайны,-заявил под конец Ченселор.– Вы – тем более. Перехватить письмо невозможно. Если завтра к полудню меня не будет в Нью-Йорке, мой издатель, человек весьма решительный, вскроет письмо и прочтет о событиях под Часоном…

– Он согласится вернуть это письмо в обмен на вашу жизнь,– заявил Рамирес, но в его голосе не было уверенности.