Многоточия - Наталья Способина

жить, но сейчас, очевидно, поселили туда Матвейку: из-за приоткрытой двери выглядывал угол детской кроватки, а по полу были разбросаны игрушки. Сам Матвейка жался к ногам матери, глядя на Волкова с испугом. Тот даже не пытался ему улыбнуться или как-то еще развеять детские опасения. А учитывая то, что на его лице вдобавок цвели последствия драки, ребенка можно было понять.

Юла открыла чемодан и достала пакет, прилетевший с ней из Америки.

— Это тебе. — Она протянула подарок Матвейке и улыбнулась.

Мама миллион раз говорила ей, что Матвейка ее любит и скучает. Бабушка этому вторила. Но правда заключалась в том, что для брата она была чужой взрослой теткой, которую он ни разу не видел вживую, только по видеозвонку. Поэтому, взяв пакет с подарком, он снова спрятался за маму.

— Матвей, ну ты что? Это же Юля. Твоя сестричка. Помнишь? — Мама ласково погладила ребенка по голове, глядя на него так, что Юла пожалела о своем приезде.

Нужно было просто снять гостиницу и провести эту ночь с Волковым. Вот прямо провести во всех возможных смыслах. И пофиг, что он там себе по этому поводу думал.

Кажется, это агрессивное решение было написано на ее лице, потому что Димка криво улыбнулся и присел на корточки.

— Привет. Я Дима. На нас по пути напали суперзлодеи. Видишь? — Он указал на свою ссадину. — Но мы их всех победили и все-таки привезли тебе подарок.

Глаза у Матвейки стали в пол-лица. Он тут же заглянул в пакет, который до этого просто прижимал к себе. Мама многозначительно посмотрела на Юлу, явно впечатленная Димкиным поведением. А Юла зарылась пальцами в волосы Волкова, все еще сидевшего на корточках, и ласково погладила его по голове. Как будто обозначая маме: да, у нас все серьезно. И да, он вот такой классный. И неважно, что правдой здесь был лишь второй пункт.

— Пойдемте на кухню, — с улыбкой предложила мама.

— Ох уж эти кухни в доме твоих родителей, — вздохнул Волков, поднимаясь, но при этом недовольным он не выглядел.

Впрочем, долго Димка на кухне не просидел, потому что Матвейка, кажется, проникся к нему искренним уважением после истории о суперзлодеях и теперь норовил показать все свои игрушки. Игрушек у него было много, так что Волков пропал в недрах квартиры. Изредка до Юлы доносилось его вежливое восхищение, перекрывающее трескотню Матвейки.

Юла так внимательно прислушивалась к происходящему, что вздрогнула, когда мама присела рядом с ней на кухонный диванчик и крепко обняла.

— Какая ты у меня красивая, Юлька. Просто звезда. — Она заправила Юле за ухо выбившуюся из хвоста прядь.

Гулять с распущенными волосами по Питеру оказалось делом неблагодарным, поэтому пришлось купить в киоске набор резинок.

— Ну как ты себя сейчас чувствуешь?

Юла напряглась, и мама, заметив это, обняла ее еще крепче.

— Я просто волнуюсь, доченька. Витя сказал, что у тебя не пошли встречи с психологами, что были проблемы и с полицией, и с нелегалами. Я тут чуть с ума не сошла.

Вряд ли мама врала. Зачем ей это? Скорее всего, она действительно волновалась. Но лично Юле от ее волнения было ни жарко, ни холодно. Мама ведь не забрала ее к себе. Даже не попыталась. Сбагрила отцу, а тот запихнул в кружок для психов, пользуясь тем, что она была прибита лекарствами и вообще ничего не соображала. Да, наверное, в острый период так было нужно. Но в целом она ведь нормальная.

— У меня все хорошо. Я уже ничего не принимаю, и, как видишь, все отлично.

Она не собиралась обсуждать с матерью эту сторону своей жизни.

— Ну вот и славно, — с явным облегчением улыбнулась мама и заговорщицки прошептала: — Вы давно вместе?

— Давно, — соврала Юла.

— Хороший мальчик. С Матвейкой так быстро общий язык нашел. У него, наверное, есть братики и сестрички младшие.

— Сестра. Но ей уже пятнадцать.

Юла с тоской оглядела кухню. Зажатая в углу дивана, она вынуждена была сидеть, пока мама не встанет. Мама же, кажется, решила посплетничать.

— Красивый, — сказала она с таким многозначительным взглядом, который должен был бы подбодрить Юлу, но вызвал у той только нервный смешок.

— Да. Очень, — подтвердила она очевидное.

— Мы вам тогда в детской постелем, да? Там диван раскладывается.

Юла замерла, понимая, что эту сторону вопроса никак не предусмотрела. А ведь должна была. В доме три комнаты: спальня, детская и гостиная. Укладывать Волкова в гостиной?

— Привет, Юлёк! — раздалось от двери, и Юлы вырвалось:

— Стели в детской. Привет!

Глядя на вернувшегося отчима, она вдруг разом вспомнила, почему не хотела приезжать к маме, хотя ее мозг упорно блокировал эти мысли. Павлик, как называла его мама, развел руки в стороны и обнял вспорхнувшую с краешка дивана жену, а потом демонстративно застыл, ожидая Юлу.

— Вы с Димой уже познакомились? — спросила она, даже не делая попыток встать.

— Ой, пойдем познакомлю. У Юли такой мальчик хороший. — Мама схватила отведенную в сторону руку Павлика и потянула его за собой из кухни.

Тот подмигнул Юле, и ее передернуло.

Белобрысый, накачанный так, что обтянувшая бицепсы водолазка грозила вот-вот треснуть, он, может, и был мечтой дамочек за сорок, которые ходили к нему в фитнес-клуб на персональные тренировки, но Юлу воротило при одном его упоминании. Матвейка был очень на него похож. И впервые Юла подумала, что не любит брата отчасти еще и поэтому.

Ужин прошел сумбурно. Матвейка без конца теребил Димку, но тот, хоть и общался с ним без раздражения и даже с деланой заинтересованностью, из кухни больше не выходил и вообще держал Юлу за руку так, как будто она собиралась сбежать.

Она и сбежала бы. Только вместе с ним.

Павлик без конца рассказывал тупые истории про свою работу, которые ему самому, вероятно, казались смешными. Он был моложе матери на семь лет и, кажется, уверовал в то, что он еще о-го-го — молод и интересен. Никто из присутствующих его разочаровывать не спешил.

Юла сжимала пальцы Волкова так сильно, что у нее сводило руку, но тот ни единым жестом не дал понять, что ему больно или неприятно. Наоборот, переложил их сцепленные руки себе на колено. В местах соприкосновения их кожа вспотела, и Юле было немного неловко, но Димка вел себя так, будто все в порядке. Вообще все. Будто Павлик не ведет тупые беседы, Матвейка звонким голосом без конца не лезет со своими игрушками, а мама не задает неудобные вопросы о семье и учебе.

В духоте маминой кухни Юла вдруг осознала, что готова пойти за Димкой на край света: с ним не страшно. Потому что, оказывается,