Кошачьи врата : Преданья колдовского мира. Кошачьи врата - Андрэ Нортон

— А вода?

Он хлопнул по тыкве, над которой работал.

— Там внизу ручей. Видела со стен тростник?

Келси призналась, что не видела: всё её внимание было отдано стенам и необходимости не свалиться. Он не стал дожидаться её ответа, отложил тыкву и осмотрел мясо, поворачивая прутья с кусками с видом человека, искушённого в таких делах.

Потом, видимо, удовлетворённый, снял мясо и разложил на широкие листья, сорванные с того же растения, с которого снял и тыквы. Потом взял одну из тыкв и вопросительно посмотрел на Келси.

— Подсади меня. Вода за той стеной.

Она согласилась, пересохшее горло и рот заставили встать к стенке и подставить плечи. Он лишь на одно мгновение опёрся и был уже на стене.

Солнце уже спускалось к неровной чёрной линии, обозначавшей горизонт. Келси стояла, прижимаясь к грубому камню, и думала, сумеют ли они найти убежище на ночь. Она хорошо помнила воющих собак и чёрного всадника. Они попали в эти развалины благодаря знаниям какой-то древней расы, но это вовсе не значит, что преследование закончилось. Она вовсе не думала, что то существо, которое Йонан назвал его прежним именем — Райн, — так покорно признает своё поражение.

Келси потрогала рукой цепь с камнем, услышала скрежет на верху стены, означавший возвращение Йонана, и еле успела отпрыгнуть от падавших со стены камней. Йонан на той же верёвке, которой ловил птиц, спустил полную воды тыкву. Девушке потребовалось всё самообладание, чтобы тут же не поднести тыкву ко рту и всё выпить. Йонан оказался рядом с ней и сказал:

— Пей небольшими глотками, — и отмахнулся от тыквы, когда она протянула ему эту импровизированную бутылку.

Она послушно набрала в рот воды и какое-то время удерживала там влагу, наслаждаясь, прежде чем проглотила. Йонан принёс с собой ещё кое-что — связку тростника, и когда они вернулись к костру и ожидающей пище, он подобрал два небольших камня, которые удобно легли в руку. С их помощью начал мять стебли, и они быстро превратились в нити. Йонан сплёл из них ещё одну грубую верёвку.

Уже опустилась ночь, и они сознательно позволили костру почти умереть, превратиться в уголья, которые заслоняли камни очага. Но даже при слабом свете Йонан продолжал работать. Сплетя верёвку, которой, по мнению Келси, нельзя доверять, он взял две палки и начал методично переплетать их, действуя почти на ощупь.

Келси сидела, скрестив ноги, по другую сторону костра размером с ладонь. Наконец любопытство победило.

— Что ты делаешь?

— Нам нужен мешок для этого, — он лёгким жестом указал на копчёное мясо. — И обувь…

— Обувь? — изрядно удивлённая, она коснулась рукой своих полусапожек. Они были исцарапаны, утратили блеск, но ещё крепки. Менять их на то, что плетёт Йонан, будет глупо, и она едва удержалась, чтобы не сказать это.

— Серые охотятся при помощи зрения и нюха, — продолжал юноша, — но ночные псы — только по запаху. Мы дадим им запах, который надолго собьёт их со следа.

Он отложил грубо сплетённую пару обуви. Потом достал из сумки листья илбейна и начал натирать ими верёвку. Закончив, он стал обвязывать этой верёвкой свои ноги, так что вскоре металл его обуви был целиком закрыт.

— Это поможет? — Келси хотела быть уверенной, хотя уже понимала, что он делает.

— Хотелось бы… Илбейн бывает полезен по-разному. Теперь испытаем…

И вот, когда они устраивались на ночь: один спать, другая сторожить, ноги их были закутаны в верёвки из тростника и обрывки растительности. Принимая первую вахту, Келси ощущала чистый запах илбейна. Костёр догорел и превратился в пепел. И развалины и поля освещались только луной.

Келси прислушивалась — одновременно слухом и сознанием. Это всё равно что пробуешь воздух в поисках незнакомого запаха: свободно бродящая мысль может первой показать, что скрывается в ночи. Девушка напряжённо ожидала собачьего воя — тех собак, что по ночам бегают за Чёрным Всадником.

В ночи слышались звуки дикой жизни. Келси различала шуршание в высокой траве, однажды резкий крик заставил её вскочить на ноги; потом она догадалась, что это голос какого-то воздушного охотника. Но воя, от которого ползут мурашки по коже, воя собак не было слышно. Девушка не знала, далеко ли они от той рощи, в которой их осаждали. Если Йонан и знал это — а она подозревала, что тоже не знает, — то не говорил. Впрочем, то, что он организовал дежурство по сменам, свидетельствовало, что он не видит в их нынешнем положении безопасности.

Хотелось спать. Келси, борясь с сонливостью, встала и пошла по камням, стараясь, чтобы шелест травы не выдал её приближения. Она подошла к внешней стене крепости без крыши. Постояла там немного, пытаясь представить себе разумных существ, которые построили эту мощную крепость и не сделали ни одной двери, ни одного прохода из одного внутреннего помещения в другое. Крепость молчала, она принадлежала к такой же древней истории, как разбитый каменный круг на Бен Блэйр.

Бен Блэйр… с неожиданной дрожью нового страха Келси подумала, что Бен Блэйр далёк теперь от неё, как сон. Она расспрашивала Симона Трегарта о возвращении. Он уклонился от ответа, но когда она стала настаивать, сказал, что ему ничего не известно о возврате через врата. В этом мире можно отыскать врата и через них уйти ещё дальше в странные земли и места, но вернуться к себе, в свой собственный мир…

Свой собственный мир. Теперь она вспомнила, как неуверенно Симон говорил об этом. Он сказал, что большинство проходили через врата, спасаясь. И для таких людей «собственным миром» стал этот мир, многие сознательно искали его.

Но она нет! И она хотела бы…

Глядя на едва видные в лунном свете чёрные развалины, она стала думать о здешних вратах. Если она пройдёт в них, то где окажется? Где-то в ещё худшем месте? Келси сжала левой рукой колдовской камень и ощутила его успокоительное тепло. Но тут мысли её прервались, она отвела от себя камень и посмотрела в центр костра, где последние искорки стали ярче. Сделав шаг туда, где она оставила Йонана, девушка почувствовала какое-то изменение. Но не в окружающей местности.

Камень, который начал было светиться, снова потемнел, хотя Келси по-прежнему ощущала его тепло. И тут она увидела шар кипящего света. И на нём тень, которая становилась всё темнее и отчётливее.

— Виттл! — она выдохнула это имя вслух, и тут же изображение стало устойчивее. Келси смотрела прямо в глаза колдуньи и ощутила всё то же принуждение, которое всегда было с ней с того самого момента, как она взяла камень.

Колдунья открыла рот. Но Келси услышала не слова, скорее до неё долетела острая направленная мысль.