100 Великих мифов и легенд - Татьяна Муравьёва

Злодеи привязали сестер к двум дубам, взяли крепкие плети и принялись хлестать донью Эльвиру и донью Соль без всякой пощады.

Сестры говорят смиренно: «Дон Дидаго и дон Феррандо! Ради Бога на небе, не предавайте нас такому бесчестью. Лучше возьмите острые мечи, что подарил вам наш отец, и отрубите нам головы. Избив нас, вы унизитесь навеки, вас осудят и христиане и мавры!» Но инфанты продолжали хлестать сестер.

Так тяжко их забили, едва не до смертиОкровавлены рубашки и нижние одежды.Примахалисьу братьев и руки и плечи:Ведь тягались друг с дружкой, кто вытянет крепче.

Наконец, утомившись, инфанты сели на своих коней и поскакали догонять свиту, а донья Эльвира и донья Соль остались на растерзание диким зверям, и некому было им помочь.

Так бы и погибли дочери Сида, но — благодарение Богу — Фелес Муньос решил не ехать вперед со всей свитой, а подождать дочерей своего господина на обочине дороги. И вот, не заметив его, мимо проскакали инфанты де Каррион. Были они одни, без жен, и громко похвалялись, как жестоко отомстили Силу.

Понял Фелес Муньос, что с доньей Эльвирой и доньей Соль приключилась беда, и в великой тревоге поспешил на их поиски.

Найдя сестер на поляне, окровавленных и почти бездыханных, Фелес Муньос отвязал их от дубов, дал им напиться, принеся воды из ближнего ручья в своей новой шляпе, а потом отвез донью Эльвиру и донью Соль обратно в Валенсию к их отцу.

Когда Сид узнал о несчастье и позоре, постигшем его дочерей, то поклялся своей бородой, что инфанты де Каррион поплатятся за совершенное ими злодейство.

Он отправился в Кастилию к королю дону Альфонсу и потребовал, чтобы тот учинил суд над виновными.

Король назначил суд в городе Толедо.

Вот стоят инфанты перед судьями. Дон Альфонс говорит:

«…в Толедо прибыл я сегодняИз почтения к Сиду, рожденному в час добрый,Чтоб добился он права от инфантов Карриона.Он ими изобижен, как знаем мы бесспорно».

Судьи, выслушав дело, постановили, что инфанты должны вернуть Сиду три тысячи червонцев, которые он дал в приданое за дочерьми, и все полученные от него подарки.

Взвыли инфанты — ведь они уже порастрясли деньги. Пришлось им отдать Сиду часть своих земель и имущества.

Тогда Сид сказал: «Я получил возмещение за убытки, но не сквитался за обиду. Ответьте мне, дон Дидаго и дон Феррандо, зачем взяли вы в жены моих дочерей, если они не были вам милы? Зачем увезли их из Валенсии и обошлись с ними жестоко и бесчестно? Я ничего не сделал вам дурного, ни в шутку, ни всерьез, ни поступком, ни словом, а вы истерзали мое сердце!» Инфанты де Каррион на это ответили надменно: «Мы оба настолько благородного рода, что могли бы жениться на принцессах, ты же не имеешь знатных предков, и дочери твои — нам не пара. Мы ничуть не жалеем о том, что проучили донью Эльвиру и донью Соль. Пусть они теперь вздыхают и плачут до самой могилы».

Говорит Сид инфантам: «За оскорбление, нанесенное моим дочерям, вы должны расплатиться кровью!» И тут же два рыцаря, что верно служили Сиду, — одного звали Перо Вермудоз, а второго — Мартин Антолинез — вызвали инфантов на поединок.

Перо Вермудоз сказал дону Феррандо:

«Перед королем Альфонсом здесь я биться готов.За дочерей Кампеадора, донью Эльвиру и донью Соль.За то, что вы их бросили, цена вам грош.Хоть женщины они, вы не мужской пол,Больше вас они стоят везде и во всем»А Мартин Антолинез сказал дону Дидаго:«С тобой мы сразимся, не уйдешь ты никуда.Дочерей Кампеадора ты бросил без стыда,Больше вас они стоят, вы им не чета.Под конец поединка признаешь ты сам,Что вор ты и предатель, и во всем ты солгал».

Король подал знак к началу поединка. Дон Феррандо был побежден и попросил пощады, а дон Дидаго не стал дожидаться поражения и обратился в позорное бегство.

Так были посрамлены надменные инфанты де Каррион — да послужит это уроком всякому, кто задумает обидеть беззащитную женщину.

Прошло недолгое время, и к королю дону Альфонсу прибыли послы из соседних королевств — Наварры и Арагона, чтобы просить в жены своим государям дочерей Сида Кампеадора. Донья Эльвира и донья Соль стали королевами, чему король дон Альфонс и сам Сид были очень рады.

«Песнь о Сиде» максимально приближена к исторической действительности. Однако, народная фантазия сделала образ главного героя более цельным, чем это было на самом деле. Реальный Сид Кампеадор был не только воином, но и дипломатом и, в силу дипломатической необходимости, некоторое время находился на службе у мавританского царя — ситуация, немыслимая для Сида-героя эпоса.

Кроме того, в «Песни» Сид предстает как «инфансон» — простой рыцарь, достигший вершины славы лишь благодаря своей личной доблести. В действительности же Родриго Диаз де Бивар принадлежал к высшей испанской знати, его жена донья Химена была двоюродной сестрой короля Альфонса VI. Конфликт Сида с надменными инфантами де Каррион полностью вымышлен (хотя инфанты с такими именами существовали), а дочери Сида стали королевами Наварры и Арагона без предшествующих событий, описанных в «Песни».

75. ДОН ЖУАН

Испанская легенда о Дон Жуане — одна из самых популярных средневековых легенд. К ней обращались крупнейшие поэты и писатели едва ли не всех европейских стран: в Испании — Тирсо де Молина, во Франции — Ж.-Б. Мольер, в Англии — Д.-Г. Байрон, в Германии — Э.-Т.-А. Гофман, в России — А.С. Пушкин, А.К. Толстой, А.А. Блок.

Дон Жуан — личность историческая. Сведения о нем содержатся в одной из хроник его родного города Севильи.

Исторические факты почти полностью совпадают с легендой, за исключением обстоятельств таинственной гибели Дон Жуана, которую легенда приписывает вмешательству потусторонних сил, а хроника объясняет вполне реальными причинами.

Дон Жуан Тенорио жил в XIV веке и принадлежал к одной из двадцати четырех самых знатных фамилий Севильи.

Его отец, Алонзо Тенорио, был боевым адмиралом, участвовал в борьбе с маврами и погиб в морском сражении близ Трафальгара, сжимая в одной руке меч, а в другой — знамя.

Дон Жуан — младший сын отважного адмирала — был сверстником и другом детства сына короля Альфонса XII, Педро. В 1350 году дон Педро вступил на престол и вскоре получил прозвание Педро Жестокий. Дон Жуан, по-прежнему остававшийся его другом, был возведен в звание обер-келлермейстера.

Отличаясь дерзким бесстрашием, презрением к общепринятой морали, сластолюбием и бессердечием, Дон Жуан по малейшему поводу, а иногда и без него, затевал многочисленные дуэли, из которых всегда выходил победителем, обольщал женщин — девиц и замужних дам, навлекая на них позор и принося горе многим почтенным семьям. Благородные севильцы не раз жаловались на Дон Жуана королю, но Педро Жестокий неизменно пренебрегал этими жалобами.

Однажды внимание Дон Жуана привлекла дочь командора Гонсалес де Ульоа донна Анна, и он решил похитить девушку. Ночью Дон Жуан тайно проник в дом командора. Однако Гонсалес де Ульоа в это время еще не спал, между хозяином и незваным гостем произошла схватка, и командор был убит.

Король не мог оставить безнаказанным убийство столь знатного человека, и Дон Жуану пришлось покинуть Севилью.

Командора похоронили в фамильном склепе в монастыре Святого Франциска, а над его могилой поставили каменною статую.

Родичи убитого поклялись отомстить убийце. Чтобы заманить Дон Жуана в Севилью, ему отправили подложное любовное письмо с приглашением на свидание в монастырь Святого Франциска, и, когда Дон Жуан явился в назначенный час, убили его, а тело тайно закопали.

Предполагая, что тайна может быть раскрыта и опасаясь в этом случае королевского гнева, родичи Гонсалеса де Ульоа распустили слух о том, что Дон Жуан ночью пробрался в склеп и оскорбил статую убитого им командора. Но статуя вдруг ожила, схватила дерзкого нечестивца в свои каменные объятья и низвергла его в ад.

Этот слух показался всем весьма правдоподобным, и история жизни Дон Жуана вошла в легенду именно с таким окончанием.

С легендой о Дон Жуане связан обычай, существовавший в Севилье еще в XIX веке. Очевидец описывает его так: «Каждый год на масленицу во вторник устраивается процессия, во время которой несут Дон Жуана, с головы до ног одетого в белое, коленопреклоненного на белой подушке (…). По-видимому, это должно означать, что знаменитый севильский грешник при жизни не успел покаяться в полной мере и доканчивает покаяние всенародно теперь».

Склеп и статуя командора погибли во время пожара в середине XVIII века.

Отношение к образу Дон Жуана в разные времена было различным. Дон Жуан из народной легенды — персонаж безусловно отрицательный, понесший наказание по заслугам. Таким же предстает он и в наиболее ранней литературной обработке легенды-пьесе испанского драматурга XVII века Тирсо де Молина «Севильский обольститель, или Каменный гость».