Сумерки - Стефани Майер

— За то, что едва не покинула меня навсегда.

— Прости, — повторила я.

— Я понимаю, почему ты так поступила, — успокаивающе ответил он. — И всё же это было неразумно. Тебе нужно было дождаться меня и всё рассказать.

— Ты бы меня не отпустил.

— Да, — хмуро согласился он. — Не отпустил бы.

В этот момент нахлынули неприятные воспоминания, и я вздрогнула.

— Белла, что с тобой? — тотчас встревожился он.

— Что произошло с Джеймсом?

— После того, как я оторвал его от тебя, им занялись Эмметт и Джаспер, — в голосе его явственно звучала досада.

— Я не заметила там Эмметта и Джаспера, — удивилась я.

— Им пришлось уйти из танцзала — было слишком много крови.

— Но ты остался.

— Да, остался.

— И Элис, и Карлайл, — потрясённо сказала я.

— Знаешь, они тоже тебя любят.

Перед внутренним взором замелькали страшные образы, и мне пришло на память кое-что ещё.

– Элис видела запись?

– Да, — новый тон окрасил его голос — тон чистой, ничем не замутнённой ненависти.

– Она всё время была в темноте, поэтому ничего не помнит.

– Да. Теперь она это понимает, — голос звучал ровно, но лицо потемнело от ярости.

Я попыталась свободной рукой дотянуться до его щеки, но что-то мне помешало. Я взглянула на руку и обнаружила трубку от капельницы.

– Брр!

– Что? — спросил он, хоть немного отвлекаясь от мрачных мыслей.

– Игла, — пояснила я, стараясь не смотреть в ту сторону. Сосредоточилась взглядом на потрескавшемся потолке и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь не обращать внимания на боль в рёбрах.

— Иголки испугалась, — пробормотал он и покачал головой. — Угу, вампир-садист, собирающийся замучить её до смерти, это, конечно, мелочи. Она сбегает от друзей, чтобы с ним встретиться. А вот капельница…

Я закатила глаза. Впрочем, меня порадовало, что в его голосе больше нет боли. И я решила сменить тему.

– А ты почему здесь?

Он пристально посмотрел на меня, сначала в недоумении, на смену которому пришло страдание.

– Ты хочешь, чтобы я ушёл?

– Нет, — запротестовала я, ужаснувшись самой этой мысли. — Нет, в смысле, что вы сказали маме? Мне же нужно знать все подробности.

– О! — лоб его снова разгладился. — Я приехал в Финикс, чтобы образумить тебя и уговорить вернуться в Форкс, — в его широко раскрытых глазах светилась такая искренность, что я сама готова была ему поверить. — Ты согласилась со мной встретиться и приехала в отель, где остановились мы с Карлайлом и Элис. Естественно, я там был под его родительским присмотром, — добавил он с добродетельным видом. — Но ты поскользнулась на ступеньках по дороге в номер. Ну, и дальнейшее тебе известно. Впрочем, ты можешь и не помнить подробности. Вполне простительно в такой ситуации запутаться в деталях.

Я немного над этим поразмыслила.

— В этой версии есть слабые места. Например, отсутствие разбитых окон.

— На самом деле, нет. Элис здорово развлеклась, фабрикуя улики. Всё учтено и очень тщательно. Ты даже можешь судиться с отелем, если захочешь. Тебе не о чем беспокоиться, — он легонько погладил мою щёку. — Твоя единственная задача сейчас — выздоравливать.

Боль и расслабляющее действие лекарств были не настолько сильными, чтобы я не смогла отреагировать на его прикосновения. Равномерный до этого писк монитора стал прерывистым — теперь любой желающий мог послушать, как глупо ведёт себя моё сердце.

— Это начинает меня смущать, — буркнула я.

Он хмыкнул, в глазах его загорелась какая-то новая мысль.

— Хм, интересно…

Он медленно склонился ко мне, и монитор запищал в бешено ускоренном темпе. А когда я ощутила нежнейшее прикосновение холодных губ, писк и вовсе прекратился.

Он резко отшатнулся, приборы сообщили, что сердце моё снова бьётся, и тревога на его лице сменилась облегчением.

— Кажется, с этого дня мне следует быть ещё более осторожным с тобой, чем раньше, — нахмурился он.

— Погоди, я же тебя не поцеловала, — запротестовала я. — Не заставляй меня подниматься.

Он улыбнулся и наклонился, чтобы легонько прикоснуться своими губами к моим. Монитор пришёл в неистовство.

Но потом его губы напряглись, и он отстранился.

— Слышу, твоя мама возвращается, — усмехнулся он.

— Не уходи! — воскликнула я, охваченная необъяснимым приступом паники. Нельзя позволять ему скрыться из виду — он мог опять исчезнуть.

Он мгновенно прочитал ужас в моих глазах.

— Не уйду, — печально пообещал он и улыбнулся. — Пожалуй, я немного вздремну.

Он пересел с пластикового стула в бирюзовое кресло из кожзаменителя, стоявшее в изножье моей койки, облокотился на спинку, закрыл глаза и застыл в абсолютной неподвижности.

— Дышать не забывай, — насмешливо посоветовала я. Он глубоко вздохнул, не открывая глаз.

Теперь я тоже слышала — мама разговаривала с кем-то и в голосе её звучали грусть и усталость. Мне захотелось вскочить, подбежать к ней, успокоить, убедить в том, что всё в порядке. Но моё теперешнее состояние исключало всяческие перемещения, так что мне оставалось только нетерпеливо ждать.

Дверь приоткрылась, и мама заглянула в комнату.

— Мам, — с любовью и облегчением прошептала я.

Та взглянула на замершего в кресле Эдварда и на цыпочках подошла к кровати.

— Он что, постоянно здесь? — пробурчала она себе под нос.

— Мама, я так рада тебя видеть!

Он наклонилась, бережно обняла меня, и я почувствовала на своих щеках её слёзы.

— Белла, ты меня очень расстроила!

— Прости, мама. Но теперь всё в порядке, всё хорошо.

— Я просто рада, что ты, наконец, открыла глаза, — она присела на краешек моей койки.

Я осознала, что не имею ни малейшего представления о времени.

— И долго они были закрыты?

— Сегодня пятница, милая. Ты была без сознания.

— Пятница? — поразилась я и попыталась вспомнить, в какой день… нет, не хочу об этом думать.

— Им пришлось держать тебя на обезболивающих, родная. Ты вся изранена.

— Знаю, — я это чувствовала.

— Тебе повезло, что доктор Каллен оказался здесь. Он такой приятный человек, хоть и слишком молодой. И больше похож на кинозвезду, чем на…

— Ты познакомилась с Карлайлом?

— И с Элис, сестрой Эдварда. Очаровательная девушка.

— Да, — от всего сердца согласилась я.

Она посмотрела через плечо на Эдварда, лежавшего с закрытыми глазами в кресле.

— Ты мне не говорила, что обзавелась такими замечательными друзьями.

Я съёжилась, отчего тотчас застонала.