«Гроза». Кровавые игры диктаторов - Игорь Бунич

Разумеется, Мюллер послал бригаду гестапо арестовать и Вилли Мессершмита как основного соучастника преступления. Однако гестаповцы не были допущены на испытательный полигон в Аугсбурге, охраняемый службой безопасности Люфтваффе, Оказалось, что сам Мессершмит уже арестован по приказу Геринга и отправлен к нему для допроса. Авиаконструктор был доставлен в специальный вагон-салон Геринга, стоявший на одном из путей Мюнхенского вокзала.

Геринг встретил Мессершмита с нескрываемой радостью.

– Я предупреждал фюрера, – сдерживая улыбку, объявил рейхсмаршал, —что эти полеты Гесса кончатся тем, что он перелетит к англичанам. Он вообще не был немцем. Он – типичный британец.

Затем Геринг ткнул Мессершмита в живот маршальским жезлом и заорал:

– Вы очень хорошо знали этого мерзавца, Мессершмит! Как вы могли доверить ему самолет? У вас что, любой имеет право летать на ваших истребителях? Вам известен указ фюрера на этот счет?

Стараясь сохранить спокойствие, Мессершмит объяснил Герингу, что Гесса все-таки нельзя считать «любым». Он заместитель фюрера и рейхсминистр. Согласно декрету Гитлера, он имеет право приказывать кому угодно, включая и его, Мессершмита.

– Ну, все-таки надо соображать, – немного сбавил тон Геринг, – прежде чем предоставлять самолет в распоряжение такого идиота, каким был Гесс!

– Если бы вы пришли на мой завод, – ответил генеральный авиаконструктор, – и попросили у меня самолет для испытания, понравилось бы вам, если бы я сначала обратился к фюреру и спросил, могу ли я вам этот самолет дать?

– Между мной и Гессом большая разница! – снова заорал Геринг. – Я – министр авиации!

– А Гесс – заместитель фюрера, – парировал Мессершмит.

– Но вы должны были видеть, – не унимался Геринг, – что он сумасшедший!

– Как же я мог предполагать, – сухо ответил главный создатель боевых истребителей Люфтваффе, – что в Третьем Рейхе сумасшедший может занимать такие высокие посты?!

Геринг весело засмеялся:

– Отправляйтесь домой, Мессершмит, и стройте дальше свои самолеты!

Между тем, бригаденфюрер СС Вальтер Шелленберг – глава СД —докладывал Гитлеру, какую информацию англичане потенциально могут выжать из Гесса. Прежде всего, начальник внешней разведки СС выразил уверенность в том, что из-за своей преданности Гитлеру и делу национал-социализма Гесс никогда не выдаст противнику наших стратегических планов. «Хотя, – добавил Шелленберг, увидев сомнение на лице фюрера, это вполне допустимо, учитывая его нынешнее положение».

«Что касается предстоящей кампании в России, – продолжал начальник СД, – было бы благоразумнее рассматривать данный инцидент с Гессом как возможное предупреждение русских, хотя сомнительно, что англичане, что-либо узнав из допросов Гесса, тут же оповестят об этом русских. Видимо, основной целью Гесса было не предательство наших целей и планов, а навязчивая идея примирить Англию и Германию».

Выступивший затем Гейдрих добавил, что, хотя он в целом согласен с мнением Шелленберга, он полагает необходимым расследовать в этом деле роль английской секретной службы. В любом случае анализ информации, которой владел Гесс, говорит следующее:

Во-первых, он знал о замысле войны против России, был ее противником. Будучи по горло занятым партийной работой и идеологией, он не вникал в подробности военных планов, не знал никаких точных дат и тому подобного, чтобы могло представлять стратегический интерес для противника.

Во-вторых, будучи человеком наивным и легковерным, Гесс продолжал быть уверенным, что операция «Морской Лев» будет осуществлена этим летом, что причиняло ему дополнительные страдания и, возможно, что с целью убедить англичан не доводить дело до вторжения на их острова, а пойти на мирное соглашение с Германией, он и предпринял свой более чем странный шаг.

И, в-третьих, что касается возможности передачи англичанами сведений, полученных от Гесса, в Москву, то необходимо иметь в виду, что уже давно русские рассматривают все поступающие из Лондона сведения как дезинформацию, просто не желая даже слушать что-либо, исходящее от англичан.

Таким образом, закончил Гейдрих, никаким нашим планам и замыслам не грозят серьезные осложнения из-за бегства Гесса. Главная трудность видится только в объяснении этого инцидента союзникам. Особенно Японии, которая может решить, что мы за ее спиной решили договориться с Англией. Не менее важно как-то объяснить этот поступок и Сталину, который, при его подозрительности, может решить, что мы отказываемся от запланированных акций против британской метрополии, и соответствующим образом изменит1 собственные планы, что очень опасно, особенно сейчас, когда подготовка к плану «Барбаросса» вступила в решающую фазу.

И, наконец, вздохнул Гейдрих, все случившееся надо как-то объяснить и немецкому народу, с которым Гесс общался; гораздо больше, чем все другие руководители страны. Даже больше и теснее, чем доктор Геббельс. К сожалению, нам не избежать официального заявления по этому поводу.

Официальное заявление было составлено достаточно быстро. В нем говорилось: «Член нашей партии Гесс, которому из-за продолжающейся в течение многих лет прогрессирующей болезни фюрер самым строгим образом запретил летать, в последнее время попытался – несмотря на имеющееся запрещение – снова овладеть самолетом. 10 мая он вылетел из Аугсбурга, но из этого полета до сегодняшнего дня не вернулся.

При таких обстоятельствах национал-социалистическое движение должно, к сожалению, считаться с тем, что член нашей партии Рудольф Гесс попал в авиакатастрофу и мог погибнуть или попасть в руки противника.

Выслушав официальное заявление, Гитлер сказал, что отныне в условия мира с англичанами будет вставлен специальный пункт о выдаче Гесса, которого он намерен публично повесить как предателя.

12 мая Сталин распорядился закрыть в Москве посольства Бельгии, Норвегии, Греции и Югославии, а их персоналу либо выехать из страны в течение 48 часов, либо перейти на положение интернированных. Это было правовое признание оккупации этих стран Гитлером.

В тот же день советское правительство официально признало режим Рашида Али в Багдаде. Это был весьма резкий антибританский шаг. Видно, проклятая английская база в Мосуле, с которой англичане грозились разбомбить Баку, сильно сидела у Сталина в памяти. Теперь немцы, оккупировав Грецию и часть островов Эгейского моря, вполне могли достать до Ирака, чтобы оказать повстанцам необходимую помощь и окончательно изгнать англичан из этой арабской страны. Немцы помнили о своих обещаниях и с каждым днем все активнее посылали в Ирак оружие и инструкторов.

Накануне на секретном совещании Политбюро, т.е. в присутствии Сталина, Молотова, Берия и Меркулова, который членом Политбюро не являлся, был заслушан доклад советского посла в Берлине Владимира Деканозова.

Суммируя свои многочисленные беседы с Герингом, Гессом, Шелленбергом, Риббентропом, Вайцзекером и другими руководителями Германии, Деканозов доложил, что немецкое руководство почти официально предупредило его о мероприятиях по введению англичан в заблуждение в 1941 году.

В ходе этих мероприятий будут распространены слухи о возможном нападении Германии на Советский Союз, поскольку крупные контингенты сил вермахта отведены на восток, за пределы действия английской авиации, для отдыха и переформирования. Советское правительство не должно реагировать на эти слухи, так как их основная цель – сбить с толку и усыпить бдительность англичан и, насколько это возможно, обеспечить внезапность высадки на Британские острова.

В действительности же немецкие планы предусматривают: в ближайшее время средствами воздушного и морского десантов будет захвачен остров Крит, где будут отработаны окончательно тактические приемы высадки на острова английской метрополии. Затем предполагается дать решительное сражение английскому флоту где-нибудь в центральной части Атлантики. На первом этапе для этой цели, чтобы проверить реакцию англичан, будет использовано соединение во главе с новейшим линкором «Тирпиц», а затем – «Бисмарк» (видимо, Деканозов перепутал очередность. – И.Б.). В зависимости от реакции англичан на третьем этапе операции для этой цели будут использованы все наличные силы немецкого флота.

Советское правительство также должно понимать, что англичане, со своей стороны, приложат все усилия, чтобы натравить друг на друга СССР и Германию, о чем свидетельствует уже начавшаяся кампания в английской и американской прессе о намерении Советского Союза нанести внезапный удар по Германии.

На это Сталин задумчиво сказал: «Да, нас пугают немцами, а немцев пугают нами».

Далее Деканозов повторил уже ранее сделанный Сталину доклад о своей беседе с Шуленбургом и Хельгером.

Сгалин слушал не очень внимательно. У присутствующих сложилось впечатление, что Сталин не услышал для себя ничего нового и все сказанное Деканозовым ему было уже известно по другим каналам. Вождь лишь коротко заметил: «Будем считать, что дезинформация пошла уже на уровне послов».