Благословение - Даниэла Стил

— Это невозможно быстро забыть, — продолжала мать свою исповедь. — Для этого должно пройти слишком много времени… гораздо больше, чем ты можешь себе представить. И все равно все такие потери не проходят бесследно. Ты будешь помнить об этом каждый день, Пилар, может быть, конечно, забудешь ненадолго, но потом какое-нибудь событие, слово или вещь обязательно напомнят тебе об этом. Но ты снова и снова должна будешь продолжать жить с этим, день за днем, минуту за минутой… ради Брэда, ради самой себя… ради твоего сынишки… Ты должна продолжать жить, и в конце концов боль ослабеет. Но рубец от нее не заживет в твоем сердце никогда.

Нежно попрощавшись с матерью, Пилар положила трубку, и в первый раз за всю жизнь она чувствовала, что смогла понять свою мать. Элизабет предложила даже приехать на похороны малышки, но Пилар попросила ее не делать этого. Теперь она понимала, как это будет тяжело для матери, сколько вызовет горестных воспоминаний, и решила, что ей незачем снова переживать подобное. И впервые Элизабет Грэхем не стала спорить с дочерью.

— Но если я тебе понадоблюсь, я буду у тебя через шесть часов. Пожалуйста, помни об этом. Тебе стоит только набрать мой номер. Я люблю тебя, — опять повторила она перед тем, как повесить трубку. Пилар показалось, что она получила от матери дорогой подарок. Ей было лишь немного обидно за то, что для этого должно было произойти такое большое несчастье.

Между тем их сын то просыпался, то засыпал снова, иногда начинал плакать, и тогда кто-нибудь, Пилар или Брэд, брали его на руки. Он тут же успокаивался, замолкал и вел себя так, как будто уже знал, кто они.

— Как же мы назовем его? — спросил Брэд в тот вечер. Они дали имя дочери, но еще никак не назвали ее братика.

— Мне нравится имя Кристиан Эндрю. Как ты на это смотришь? — грустно произнесла Пилар. Второе имя она хотела дать своему ребенку в честь брата, о существовании которого узнала только сегодня. И она пересказала Брэду разговор с матерью.

— Мне тоже нравится это имя, — кивнул Брэд, удивленный и тронутый рассказом жены.

— Радости и печали всегда переплетаются в жизни, правда? — спокойно сказала Пилар сидящему рядом Брэду. Он не хотел этой ночью оставлять ее одну, хотя она и настаивала, что ему следует ехать домой. Вид у него был хуже некуда. Но Брэд убедил ее, что ему лучше остаться, и медсестра на всякий случай принесла складную кровать.

— Так всегда бывает… Ты ожидаешь одного, а получаешь другое. За все в жизни надо платить, мне кажется… что хорошее и плохое, мечты и кошмары… в конце концов так переплетаются… Иногда их трудно отделить друг от друга, и это очень тяжело.

Кристиан был их радостью, а Грейс — печалью, и они прошли через это испытание рука об руку. Пилар так хотела иметь детей, уже привыкла к мысли, что их будет двое, но судьба распорядилась иначе. Со смертью малышки ей самой хотелось умереть, но, глядя на мирно спящего Кристиана, Пилар понимала, что жизнь прекрасна и жить стоит. И, взглянув на жену, Брэд еще раз с нежностью подумал, сколько всего ей пришлось пережить. Она прошла через такие муки, которых он не ведал, и в конце концов потеряла ребенка.

— Жизнь полна неожиданностей, — философски ответил Брэд. — Я, например, думал, что после смерти Натали никогда не смогу оправиться, — это была мать Нэнси и Тэдди, — а потом вдруг появилась ты через пять лет… и я так счастлив с тобой. Один раз жизнь уже наградила нас, когда свела друг с другом. Я думаю, что Кристиан — тоже своего рода милость. Правда, она досталась нам так тяжело… но, может быть, он станет той самой нашей радостью, которую мы разделим с тобой в конце жизни.

— Надеюсь на это, — тихо проговорила Пилар, взглянув на мальчика и стараясь отогнать видение маленького личика, которое ей не увидеть больше никогда, но которое она всегда будет помнить.

Глава 20

Кристиан отчаянно кричал в тот день, когда они покидали больницу и забирали его домой. Пилар одела его в заранее купленный голубой вязаный костюмчик и завернула в голубое же одеяльце. И пока медсестра везла их вниз на коляске, она все время прижимала его к себе. Санитарка везла тележку с присланными в больницу цветами и подарками. Все знали, что Пилар ожидает двойню. И мало кто знал, что один из младенцев умер. Поэтому все подарки прислали в двух экземплярах, завернутые в голубое и розовое, с маленькими куклами и игрушечными медвежатами.

Брэд привез их домой, и они с ним осторожно положили Кристиана в плетеную колыбельку в детской комнате. Вторую Брэд уже отнес в гараж. Он не хотел, чтобы жена видела ее. Но Пилар знала, что она здесь была, и, когда стала открывать ящики комода, чтобы достать для малыша ночную рубашечку, она наткнулась на еще одну — розовую. Закрыв ящик, она почувствовала, как у нее сжалось сердце. Это было невыносимо. Так много печали и так много радости одновременно. Невозможно забыть, что у нее было двое детей, а теперь остался только один. Разве сможет она когда-нибудь забыть Грейс?

Кристиан был спокойным мальчиком и не доставлял особых хлопот. Молока у Пилар было так много, как будто ее тело еще не знало, что у нее нет второго ребенка. Брэд наблюдал, как жена, сидя в кресле-качалке в детской комнате, кормит грудью Кристиана.

— Тебе лучше? — тихо спросил он. Состояние Пилар его очень беспокоило. После родов и смерти Грейс жена очень изменилась. И он даже иногда жалел, что они вообще решились на подобное. Слишком это оказалось болезненно.

— Не знаю, — честно ответила она, держа на руках спящего ребенка. Пилар опустила на него глаза: он казался ей таким беззащитным и таким крошечным и все же таким здоровым и крепеньким. В нем было все, чего не было в Грейс с ее тонкими чертами и миниатюрным личиком. — Я все время пытаюсь понять, почему это случилось. Была ли в этом моя вина? Что я делала не так? Или я неправильно ела, или лежала все время на одном боку?.. Почему?

Ее глаза снова наполнились слезами, когда она взглянула на мужа. Он стоял рядом, и оба смотрели на Кристиана.

— Мы должны вести себя осторожно, — сказал Брэд, — чтобы не дать ему почувствовать позже, что его самого нам недостаточно и мы хотели кого-то еще. Я думаю, что это будет справедливо, — прибавил он, наклонившись, чтобы поцеловать ее, а затем и Кристиана. Этот чудесный ребенок имел право на радость в жизни, а не на груз, связанный с тем, что радость его появления на свет была отравлена.

— Я ни в чем не виню его, — печально произнесла Пилар, — я бы только хотела, чтобы и Грейс была здесь.

Пилар спала тревожно и утром проснулась с ощущением неимоверной тяжести в груди. И сразу же вспомнила, что им предстояло сделать в этот день.