Зеркало времени - Майкл Кокс

Мне пора вынести малютку на прогулку — на яркое солнце, какое, надеюсь, сияет и над Эвенвудом, куда я стремлюсь всем сердцем.

Вечно любящая Вас

Милорд!

Мы прибыли сюда из Праги вчера поздно вечером.

Нам кажется, настало время обнародовать новость о нашем возвращении. Полагаю, Вы намерены дать объявления в «Таймс» и «Иллюстрейтед Лондон ньюс». Этого вполне достаточно — остальное сделают досужие языки.

Мы выезжаем из Карлсбада в пятницу, предполагаем провести несколько дней в Париже — а потом наконец домой!

О, как я хочу снова увидеть Эвенвуд, а главное — передать в Ваши руки прелестного наследника!

Вечно Ваша

32

ПОСЛЕДСТВИЯ ЛЖИ

I

Великая тайна раскрыта

Спокойно сложив последнее письмо, я откинулась на спинку кресла и задумчиво уставилась сквозь завесу припустившего дождя на подъездную аллею, что извилисто тянулась к серой громаде усадьбы, раскинувшейся подобием сказочного дворца в туманно-зеленой чаше лощины.

Потом я перечитала все десять писем, с карандашом в руке, и составила следующую последовательность событий:

1. Десять писем подтверждают сведения, выпытанные инспектором Галли у Конрада: в январе 1855 года, несмотря на свое горе, мисс Эмили Картерет с благословения лорда Тансора уезжает в Богемию с единственной тайной целью найти мужа. Удача улыбается ей, и вскоре после прибытия в Карлсбад она находит подходящего кандидата в лице неимущего полковника Залуски.

2. Улаживаются все необходимые вопросы, и в конце марта мисс Картерет выходит замуж за польского полковника.

3. В сентябре 1855-го миссис Залуски, как теперь именуется Эмили, производит на свет сына, нареченного при крещении Персеем Вернеем Залуски.

4. В апреле 1856-го, через пятнадцать месяцев после отъезда из Англии, Эмили с торжеством возвращается в Эвенвуд с мужем и сыном.

С виду безобидные факты, но за ними скрывается далеко не безобидная правда.

По словам мистера Роксолла, нам необходимо учитывать время во всех наших попытках проникнуть в тайну, ради сохранения которой леди Тансор пошла на столь страшные меры. Сейчас, глядя на омываемые дождем деревья в неухоженном садике Норт-Лоджа, я наконец понимаю, что он имел в виду.

Слова на бумаге. Изобличающие слова. Но числа тоже порой изобличают — числа, обозначающие даты.

Мисс Эмили Картерет прибывает в Карлсбад 2 февраля 1855 года. Она знакомится с полковником Залуски 9 февраля, спустя всего неделю. Какие-то вопросы (неуточненного характера, но явно связанные с некой денежной компенсацией) быстро улаживаются с ним 11 и 12 числа.

Мисс Картерет и полковник Залуски сочетаются браком в Топлице 23 марта 1855 года. Их первый сын, Персей, появляется на свет — как следует из даты на штемпеле восьмого письма — 15 сентября 1855 года в Осеке, куда супруги приехали из Топлица полугодом ранее.

Полковник и миссис Залуски с сыном возвращаются в Карлсбад из Праги 10 марта 1856 года. Через четыре дня они покидают Карлсбад и наконец прибывают в Эвенвуд 7 апреля 1856 года — что подтверждается объявлением в «Иллюстрейтед Лондон ньюс», упомянутым в мемуарах мистера Лазаря.

Правда кроется здесь — в загадочной хронологической несообразности. Почему недавнее совершеннолетие Персея отмечалось в Рождество, если из писем явствует, что он родился в сентябре?

Потом я вспоминаю, как во время чаепития у Сьюки дома миссис Праут обмолвилась о странном поведении тогдашней миссис Залуски-Дюпор, по совету иностранного врача постоянно скрывавшей сына от посторонних глаз и кутавшей младенца в толстые шали даже летом. Да, и еще миссис Праут сказала тогда, что профессор Слейк, мельком увидевший юного наследника, шутливо заметил, что мальчику дали неверное имя. «Его следовало наречь Нимродом» — процитировала миссис Праут слова профессора. Нимрод: зверолов пред Господом, обладающий огромной физической силой. А как сама миссис Праут отозвалась о ребенке? «В жизни не видала такого крупного трехмесячного младенца». Тогда я не обратила внимания на эти слова, но теперь они казались исполненными значения.

Время. Даты.

Теперь я понимаю. Теперь все ясно.

Персею было не три месяца от роду, когда полковник и миссис Залуски вернулись в Эвенвуд в апреле 1856 года, чтобы передать будущего наследника в радостные руки гордого лорда Тансора. Не три, а чуть больше шести. Для трехмесячного младенца он, надо полагать, действительно был очень крупным; и неудивительно, что мать сочинила историю про рекомендацию иностранного врача, дабы скрывать сына от любопытных глаз, кутая в толстые шали, пока не настанет время, когда его можно будет предъявить на всеобщее обозрение, не опасаясь, что богатырские размеры ребенка вызовут подозрения.

В чем заключалось участие в деле беспринципного немецкого юриста, герра Дрекслера, теперь тоже стало понятно: видимо, он за денежное вознаграждение подготовил все необходимые документы, где была указана фиктивная дата рождения наследника — 25 декабря. Таким образом в последующих исчислениях возраста младенца все исходили из этой подложной даты. С недоброй усмешкой я думаю о наглости, с какой выбран день рождения — великий день, когда и Сын Божий, и наследник Дюпоров явились в мир людей.

Мне остается сделать последнее, исключительно важное умозаключение.

Мисс Эмили Картерет была в тягости, когда в январе 1855 года покинула Англию незамужней дамой в трауре по недавно убитому жениху. Ей требовалось срочно найти мужа, чтобы он выступил в роли отца ребенка, которого она носила под сердцем. Этим мужем стал полковник Тадеуш Залуски. А ребенком был Персей Дюпор, нынешний наследник Дюпоров, автор поэмы «Мерлин и Нимуэ», недавно сделавший мне предложение на Понте Веккьо. Мой возлюбленный.

Но кто же настоящий отец?

Кто еще, как не человек, которого мать Персея назвала в письме «блистательным средоточием надежд» лорда Тансора? Кто еще, как не человек, в сговоре с которым она предала моего отца?

Кто еще, как не Феб Рейнсфорд Даунт?

Мадам ошиблась самым роковым образом, когда велела мне выйти замуж за Персея, чтобы вернуть все отнятое у моего отца. Персей не является законным наследником, как полагают все на свете и он сам — в силу своей незаконнорожденности он теперь лишается права наследования. А настоящий наследник — это мистер Рандольф, презираемый младший сын, плод законного брака племянницы лорда Тансора, мисс Эмили Картерет, и полковника Залуски. Именно за мистера Рандольфа я должна выйти замуж.

Возможно ли описать словами безумное отчаяние, накатившее на меня с осознанием истинного положения вещей? Заветная мечта отнята у меня, отнята столь жестоко, столь неожиданно, вместе со всеми надеждами на счастливую супружескую жизнь с Персеем — тяжелее потрясения не представить; и мне приходится сдерживать слезы, чтобы обследовать дальше содержимое черной шкатулки.

Два из трех оставшихся документов — это одинарные листы бумаги, где содержатся короткие показания мистера Барли относительно визитов леди Тансор к мистеру Вайсу на Олд-сквер и расшифрованные записи подслушанных разговоров, происходивших между ними.

Третий и последний документ — еще одно письмо, в конверте, не приложенное ни к одной из двух пачек скопированных посланий. За окном уже смеркается, и потому я подношу письмо поближе к глазам.

И в следующий миг вздрагиваю. Что это?

Тончайший аромат, едва уловимый, но безошибочно узнаваемый; слабый аромат давнего прошлого.

Запах фиалок.

Из черной шкатулки мистера Барли я извлекла то самое письмо, что свыше двадцати лет тайно хранил Конрад Краус; драгоценную реликвию, память о прекрасной даме, которую он сопровождал в Богемию в далекой юности, но продолжал почитать — или даже любить — на свой трогательный и жалкий манер по сей день; письмо, которым его мстительная мать решила шантажировать предмет безответной страсти сына, чем и навлекла на себя погибель.

Сама автор думала, что письмо давно уничтожено; но когда оно попало в руки человека, к чьей помощи она опрометчиво прибегла, он сразу понял, какую ценность представляет сей документ, как до него поняла обреченная миссис Краус.

Желаете ли узнать наконец, что содержалось в роковом послании, написанном во Франценбаде мисс Эмили Картерет к лорду Тансору за двенадцать дней до ее бракосочетания с полковником Тадеушем Залуски?

Вот же оно, в дословном виде, в каком я переписала его в блокнот, бывший моим постоянным спутником с первого дня моей работы в услужении у двадцать шестой баронессы Тансор.