Тайна «Прекрасной Марии» - Лора Эштон

Люсьен поднял глаза на отца, лицо Поля было непроницаемо.

— Дэнис будет полностью управлять «Прекрасной Марией». Полностью и безоговорочно. Если ты, Люсьен, каким бы то ни было образом вмешаешься, ты автоматически теряешь свою долю. Оставь все вопросы управления Дэнису и можешь жить в свое удовольствие.

Лицо Люсьена было белым от гнева и испуга. Он пристально посмотрел на отца, но промолчал, затем он вылетел из комнаты, а отец с сожалением смотрел ему вслед.

Адель без особого интереса смотрела на удаляющуюся спину Люсьена. Они получали половину «Прекрасной Марии», богатство, о котором она даже не мечтала. И если Люсьен был унижен, то ее это не касалось.

Дина смущенно смотрела на Дэниса. В ее глазах светилась гордость. Дэнис любил «Прекрасную Марию», и Дина тоже. Хорошо быть богатым, но они стали бы богатыми в любом случае. Это было то, чего Дэнис хотел больше всего на свете, а то, чего хотел он, и она хотела.

Поль снова заговорил в наступившей после ухода Люсьена тишине.

— Кажется, я все сказал. Я сказал это при всех вас, потому что хочу, чтобы мои слова были расценены без ошибок. Но я бы очень не хотел, чтобы это стало известно за пределами этого дома.

Он почувствовал себя наставником в школе. Он снял очки и положил их в футляр — подарок Дины, затем он улыбнулся, и по комнате пронесся шепоток облегчения.

Поль взял за руку Фелисию.

— Давай поговорим о твоих приготовлениях к свадьбе.

Семья решила провести тройную свадьбу. Для бракосочетания Адели и Фелисии была выбрана гостиная. Дина же должна была выходить замуж, по мнению Поля, на палубе нового парохода.

— Ты бы еще всех в конюшню загнал, — возмутилась Фелисия.

— Будет дождь, — заявила Адель. — Всегда идет дождь.

Но никто, казалось, не боялся, что Адель намокнет. Поль почесал подбородок. Уж если он начал делать объявления, он продолжит.

— Позволь мне разрешить твою проблему. Ты будешь венчаться в танцевальном зале. Роман, я хочу показать тебе лошадь.

Прежде чем кто-либо мог придумать какие-либо отговорки, он пошел к выходу в сопровождении Романа.

— Когда ты закончишь с показом мне лошади, — сказал Роман, — я тоже покажу тебе свою.

Салли, которая пошла посмотреть, можно ли сделать из трех свадеб сразу нечто большее, чем представление Фигаро в провинциальном театре, увидела мужа и Романа, идущих через лужайку и с тревогой посмотрела им вслед.

Мама Рэйчел вошла в комнату, неся в руках вещи Эмилии, которые не позволяла никому, кроме себя, гладить. И Салли от неожиданности подпрыгнула.

— Ты выглядишь как будто за тобой гонятся гоблины. Когда ты выдаешь замуж всех своих детей, тебе придется отдохнуть в психушке.

— Мама, он отдает половину «Прекрасной Марии» Дэнису.

Служанка не спросила, почему.

— И это к лучшему. Мистер Люсьен не способен управлять здесь, как ни печально, но это воля Божья.

— Я знаю, но… — Салли заломила руки.

— Ты не сказала ему, что Дэнис не его сын? Не бойся, есть вещи, которые мистеру Полю знать не обязательно.

— Ты знала, и все это время никому не говорила?.. — Салли испуганно смотрела на служанку.

— Я не видела в этом смысла. Я люблю мистера Дэниса, как и всех остальных. Ты ведь не собираешься сама, для очистки совести рассказать все мистеру Полю.

— Я не знаю, — пролепетала Салли. — Я никогда не собиралась, но я не думала, что он оставит Дэнису землю.

— Скажи мне, кто лучше мистера Дэниса управится с этой землей.

— Никто. — Салли закрыла лицо руками, — но, Господи, мамочка, то, что Дэнис не сын Поля, — на моей совести.

Мамочка обняла Салли за плечи.

— На твоей совести лишь то, что неизбежно случаются смутные времена. Ты только посмотри, кого ты вырастила. — И она восторженно кивнула в сторону окна, где были видны Поль, Дэнис и Роман. Дэнис гладил большого дородного жеребца, которого Поль купил в Кентукки.

— Кому ты поможешь, если расскажешь? — продолжала она. — Мистер Дэнис мог быть зачат не с той стороны кровати, но среди всех твоих детей он больше всех любит мистера Поля. Тебе лучше пойти к священнику и исповедаться, а мистер Поль будет только счастлив.

Большой зал был украшен шелковыми розовыми лентами, с которых свисали гирлянды роз и лилий. Зал был ярко освещен множеством свечей. Салли опасливо поглядывала на все это, боясь как бы вся эта архитектура не загорелась. Ни одна креолка хоть с мало-мальскими претензиями не выходила замуж днем, так как считалось неудобным после утра свободы проводить целый день до ночи в помещении. Стало быть, ни одна креолка не венчалась полной службой, так как церковь запрещала эту службу после полудня. Понедельник и вторник считались наилучшими днями, и де Монтени остановили свой выбор на вторнике в середине февраля. Чтобы одним махом женить все три пары.

С самого утра в доме было полно гостей, и Салли знала, что некоторые из них не уедут еще в течение недели.

Салли еще раз окинула свадебную процессию, стоявшую в дверях. Фелисия, в облаке белого шелкового муслина с оранжевыми цветками в волосах держалась за руку Поля. Дина в белом платье — под руку с соседом, неким Валиором Айни. И Адель в платье бледно-лилового цвета — под руку с агентом Поля. Ей процессия представлялась чуть ли не траурной, и назло Салли, которая твердо решила не замечать невестку, которая была беременна, специально не одела белое.

Салли отчаянно желала, чтобы совесть Поля подсказала ему другой выход из положения и постараться не выдавать Адель за Люсьена, но она не могла и сама придумать другого выхода. Она должна быть счастлива от двух церемоний из трех сегодня. А также и от своей собственной свадьбы. Она вспомнила их с Полем свадьбу и улыбнулась ему. Это было в Чарлстоне и так давно. Какой огромный путь они проделали до сегодняшнего вечера. Была надежда, что их дети, сегодня встающие на тот же путь, найдут менее трудную дорожку. Да и вообще, нашли ли ее чьи-нибудь дети?

«А ведь я смотрю на другое поколение», — внезапно подумала Салли. Странно, но подумав так, она не почувствовала себя старой, только немного уставшей. Сразу последовала другая мысль: «Эта девочка носит моего внука». Салли снова посмотрела на Адель. Под фатой на ее лице она рассмотрела выражение мрачного триумфа. Она подумала: «Она не будет счастлива с Люсьеном, по-моему, Адель пожалеет, о том, что сделала это». И снова, как ножом: «но это мой внук».

Она быстро кивнула, как будто приняла какое-то решение. Салли поцеловала Фелисию и Дину и пошла через зал к Адели. Она взяла ее за руку, хотя Адель смотрела на нее с опаской.

— Да благословит тебя Господь, — проговорила она.

В зале Дэнис, Люсьен и Роман стояли на помосте в ожидании, а отец Фортье бормотал под нос какую-то молитву, чтобы со страху не перепутать пары. Дэнис выглядел веселым, Роман — гордым. У Люсьена был вид собаки, поджавшей уши, когда она не хочет быть там, где находится.