Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

чем еретики не хотят, чтобы мы знали, но отдаленно возможно, что за этим стояло что-то еще — что-то, что могло произойти много лет назад, но чего они боялись, что он или его начальство могут собрать воедино. Что бы это ни было, хочу, чтобы это нашли.

— Понял, ваше преосвященство. — Уинчистейр поклонился, его невзрачное лицо стало жестким, как сталь. — Если это нужно найти, мы найдем это для вас.

* * *

Снег падал бесшумно, просеиваясь на тротуары Милисинт-корт без пронизывающего ветра, который так часто проносился по улицам Зиона. Арло Макбит смотрел на это сквозь витрину своего тихого элегантного магазина, наблюдая, как густые хлопья оседают так же мягко — и холодно — как поцелуй неверного любовника. Было уже темно, и быстро становилось еще темнее. В витринах других магазинов горел свет ламп, и он указательным пальцем пригладил свои усы стражника, прикидывая время.

Он не был таким строгим, как некоторые из его коллег-торговцев, в отношении того, когда именно он закрывал магазин, особенно зимой. Его клиентура была чрезвычайно состоятельной, в том числе многие члены епископата и более, чем несколько викариев. Не то чтобы он часто видел столь возвышенные личности прямо здесь, в магазине; для этого существовали слуги и виночерпии. Однако он видел довольно много простых и верховных священников. Он предположил, что отчасти это было связано с тем, что амбициозные члены иерархии Матери-Церкви стремились, чтобы их видели покровителями «правильных» магазинов, но в основном потому, что в своей профессии он был одним из полудюжины лучших во всем городе Зион.

Тот факт, что он также был почетным отставным храмовым стражником, не повредил, но у него всегда был изысканный вкус. Двадцать два года назад, вскоре после смерти своего сына, он использовал щедрую пенсию, которую ему назначила стража, вместе со своими сбережениями и ссудами от нескольких веривших в него людей, чтобы открыть магазин изысканных спиртных напитков и вин Макбита.

Он улыбнулся — на мгновение — при этом воспоминании. Даже его жена Жульет, которая нежно любила его, была убеждена, что он сошел с ума. И, по правде говоря, после смерти Данилда он был в некотором смысле довольно близок к тому, чтобы сделать именно это. Но он доказал, что сомневающиеся ошибались, и, хотя первыми крупными клиентами, которых он заполучил, могли быть… дамы сомнительной добродетели, их восторженные рекомендации своим собственным клиентам привлекли к Арло внимание его нынешних посвященных и довольно часто чрезмерно богатых клиентов.

Он также сохранил связь со своими старыми товарищами по оружию. В шестьдесят один год его телосложение оставалось мощным, поддерживаемым строгими упражнениями, которые включали регулярные поединки по фехтованию с несколькими нынешними членами храмовой стражи. Дюжина его старых друзей за последние два десятилетия поднялась до высших чинов, и он сомневался, что их рекомендации также повредят его перспективам в отношениях с их духовным начальством. Каким бы ни было объяснение, бизнес шел оживленно, несмотря на неспокойные времена, и жизнь была примерно такой хорошей, о какой мог мечтать бездетный вдовец.

С положительной стороны, изысканные спиртные напитки и вина Макбита показывали очень приятный денежный поток. Действительно, одна из причин, по которой его график работы мог быть таким гибким, заключалась в том, что многие из его продаж были специальными заказами с ценниками, которые подразумевались в наши дни. Возможно, даже особенно в наши дни, поскольку его подвалы были глубокими, и он собрал обширную коллекцию труднодоступных марок — особенно из Чисхолма — до того, как эмбарго закрыло легальную торговлю с еретическими островами. Были некоторые, в основном конкуренты, которые тихо предположили, что по крайней мере несколько из этих бутылок и бочонков попали в Зион после объявления эмбарго, но никто не обратил особого внимания на такие клеветнические обвинения. Сама мысль о том, что такие выдающиеся личности, как викарий Замсин Тринейр, собственный канцлер Матери-Церкви, будут покровительствовать обычному контрабандисту, была нелепой! Да ведь даже винный управляющий великого инквизитора, как известно, заглядывал в лавку Макбита за странной бутылкой любимого «Олд Микалим Гранд Резерв» викария Жаспара, единственной вещи в Чисхолме, которая каким-то образом избежала анафемы инквизиции.

С отрицательной стороны, когда один из его особых клиентов просил его остаться открытым немного позже, у него действительно не было особого выбора. Такие люди привыкли к особому обращению. Они, как правило, становились… угрюмыми, когда не получали этого, и последнее, в чем кто-либо в Зионе нуждался в эти дни, — это раздражение высокопоставленных священнослужителей.

Однако сегодня вечером с подобной просьбой не обращался никто со столь высоким положением, и поэтому он стоял там, наблюдая за огнями и думая о прошлом, о своей исчезнувшей семье, о будущем, в котором их никогда не будет, и о вещах, которые в любом случае делали это будущее стоящим. Мимо с шумом проехал экипаж, запряженный снежным ящером, дыхание ящера вырывалось струей дыма, и он задался вопросом, насколько низко упадет температура. Некоторые из его коллег-лавочников начали закрывать свои окна на ночь, и снег пошел немного быстрее, а он стоял там, наблюдая за ним.

Яркий, веселый звон серебряного колокольчика над дверью магазина был настолько неожиданным, что Арло вздрогнул от неожиданности. Затем он встряхнулся, поправил неброскую, но хорошо сшитую тунику, которая соответствовала его профессиональному положению, и повернулся, чтобы поприветствовать клиента, пришедшего в последнюю минуту.

— Добрый вечер, отец.

— И вам доброго вечера, мастер Макбит, — ответил вновь прибывший. Это был крепко сложенный мужчина, на тринадцать лет моложе и примерно на дюйм выше Арло, который носил под тяжелым плащом сутану шулеритского священника с пурпурной нашивкой, а в правой руке держал трость. — Прошу прощения за то, что пришел так поздно, но я задержался в офисе.

— Это не проблема, — заверил его Арло. — Я просто стоял здесь, наблюдая за снегом. Кроме того, — его губы дрогнули в мимолетной улыбке, — никто не ждет, когда я вернусь домой к назначенному времени. Ну,