Не жизнь, а роман! - Юлия Викторовна Меллер

пожелала удачных покупок. Конечно, это были не все её деньги, но раз они с Рутгером оделись как бедные жители, то надо соблюдать выбранное амплуа. Драгоценный медальон был прикреплён с внутренней стороны к балахону между грудей, а мешочек с деньгами и другими украшениями был подвешен так же под балахоном и болтался у бедра, теряя свои очертания в складках одежды. При ходьбе он немного мешал, и Катя проделала в своём наряде прорезь по шву, чтобы иногда поправлять его. Сейчас она уложила складки так, чтобы дырка не была видна ни при каких обстоятельствах, и смотрела на Рутгера. У него тоже было припрятано немного денег, но от болтающегося кошелька он наотрез отказался. С десяток серебряных монет ему вложили в кушак и зашили его. Катерина тоже предпочла бы такой вариант, но её никто не удосужился спросить, а долее задерживаться в доме Фернандо после того, как он объявил, что вынужден тоже уезжать, было неловко.

— Не уверен, что Имад вернётся, — прислушиваясь к окружающему, неожиданно бросил Рутгер.

Катя едва заметно дёрнула плечом, ленясь полноценно выразить, что всё может быть, но они недалеко ушли и вполне способны вернуться и пожаловаться на недобросовестного проводника. Так что нет смысла Имаду обманывать их из-за горсти монет. Тем более она заранее показала ему серебряное кольцо с крупной бирюзой, что отдаст ему в качестве вознаграждения за выполненную работу.

Ждать пришлось долго. Но время всегда тянется для тех, кто ничем не занят. За часик отдохнули, перекусили, а далее уже каждая прошедшая минута приобретала значение уходящего впустую времени. Имад вернулся через два часа и незаслуженно получил раздражённые взгляды за всё сразу: за то, что вынудил волноваться; за осла; за потерянное время; но приятный запах горячей выпечки из сумок, что были прикреплены к бокам осла, реабилитировал его полностью.

Вид Рутгера, сидящего на купленном животном, веселил Катерину. Ему досталась приземистая, упитанная животинка, и ноги рыцаря болтались чуть ли не у самой земли. Катя хотела отдать ему Морковкина, но Имад отсоветовал, пояснив, что добытый им осёл привык к тяжестям. Наверное, местному жителю виднее, на что способны эти животные. Главное, что удалось вновь набрать темп и в этот раз шли почти до темноты.

— Надо подыскивать место для стоянки, — велел Рутгер.

— Да, господин, я веду вас к источнику. Там часто останавливаются торговцы, и вы сможете присмотреть себе попутчиков, если мы встретим так кого-либо.

— А когда мы достигнем границы вашего королевства?

— Скорее всего, завтра. Если не будет никаких задержек, то в это же время мы войдём в последнее поселение, которое стоит на наших землях.

— Ого, я надеялась на более длительное сотрудничество, а так мы даже до Халеба с вами не дойдём!

— Халеб (Алеппо) никогда не принадлежал крестоносцам, — решил пояснить Имад, — а после землетрясения[30] там нечего захватывать.

— Землетрясение? Здесь часто такое бывает?

— Бывает, но о таком, как тогда, никогда не слышал.

Расспросить подробнее Катя не успела — Имад свернул с дорожки, и по заросшей влажной тропинке повёл в сторону. Через пять минут они вышли на расчищенную от настырных кустов поляну и увидели выложенный камнем родник, к которому ослики сразу устремились.

— Не давайте им пить, застудятся. Здесь есть бадьи с набранной водой.

— О, кто-то позаботился, — удивилась мадам, увидев здоровенные кадки с ковшом, — только тут плавают какие-то жучки, насыпало листочков.

— Это не страшно, сеньора, главное, что вода не ледяная.

Имад быстро очистил её от видимой грязи и отправился поить ослов. Катя взяла ковш и пошла собирать в него ключевую воду. Во время морского путешествия ей не хватило заготовленных бутылей с кипячёной водой, и она заполняла освободившуюся тару из наиболее известных источников на африканском побережье. Сейчас она с сомнением смотрела на бьющий из-под земли крошечный фонтанчик и надеялась, что её желудок примет эту воду. Сделав пару глотков, Катя облегчённо выдохнула. На вкус простая питьевая вода, без запаха и какого-либо дополнительного вкуса.

Утолив жажду и немного перекусив, они устроились на ночёвку. Основное время заняло набирание воды в ковш, потом переливание её в ведро для следующих путешественников. Катя надеялась, что мужчины разожгут костёр, что можно будет посидеть возле него и подумать о вечном, но вместо этого она отбивалась от насекомых и со страхом слушала ночные завывания животных, птиц и прочих громкоголосых монстров. Утром, измученная самобытным хором, она открыла глаза, пытаясь сообразить, удалось ли ей уснуть или дрёма подкралась лишь к рассвету. Впервые она замёрзла, болели кости, в горле першило.

— Не шевелитесь, — услышала она настороженно спокойный голос.

Катя замерла и перепугалась, представляя, что рядом с ней затаился какой-нибудь паук.

— Сеньор де Бриош, не шевелитесь, она сама уползёт, — вновь прозвучал голос Имада.

— А мне можно шевелиться?

— Вроде да. На всякий случай посмотрите в складках своего платья: не спрятался ли кто?

Катерина очень осторожно проделала всё, что велено; выгнала какое-то насекомое и, наконец, смогла посмотреть на Рутгера. У него на груди пригрелась маленькая змейка, свернувшись крендельком.

— Она ядовитая?

— Да.

— Может, её как-то скинуть?

— Не надо, она скоро сама уползёт. Так бывает, они ищут тепло и не стоит пугаться.

Время тянулось медленно, но как только солнышко пробилось сквозь ветви деревьев на полянку, так змейка действительно уползла. Настроение у всех было паршивое. Ночью температура опускалась до пятнадцати градусов, земля влажная, и всё это значительно перевесило ценность ночёвки рядом с источником. Рутгер тоже выглядел неважно, и Катя решила, что им обоим надо разогреться во время пути, пропотеть и больше не устраивать ночлег в таких местах. Местные благоговеют перед водой и готовы часами смотреть, как она сверкает под лучами солнца или отображает звезды, но жители Европы предпочли бы для подобных медитаций огонь.

Морковкин и безымянный осёл бодренько перебирали копытами вослед размашистому шагу Имада. Солнце поднялось, и Катерина, поправив ремешки на сандалиях, а в некоторых местах подложив кусочки ткани, пристроилась рядом с проводником.

— Хочу размяться, — коротко ответила на его растерянный взгляд.

Рутгер тоже дал отдых ослу и пошёл пешком. Через час быстрой ходьбы оба прогрелись и застывшие за ночь кости перестали ныть, а дневной отдых под ласкающими лучами солнца и лёгкий сон, полностью восстановил здоровье путешественникам. К вечеру они добрались до крупного поселения, где Имад с Рутгером попытались договориться о дальнейшем пути вместе с торговцами. Оказалось, что одна группа уже ушла утром, а когда собьются в кучу следующие желающие добраться до Эдессы, неизвестно.

— Они пешком, на ослах или верблюдах? — поинтересовался Рутгер.

— По-разному, у кого