Голем в Голливуде - Джонатан Келлерман

Дом старого Перната.

Контора на Санта-Моника.

Контора в Сенчури-Сити – возможно, запись видеокамер прояснит, кто был пассажиром «БМВ».

Дерьмовый план, от которого несет бесплодностью и провалом. Самый приятный пункт – пораженцем вернуться домой и напиться в лоскуты.

Выбравшись на асфальт, Джейкоб придавил газ. «Хонда» присела и рванула вперед к позору неудачи.

Впереди показался дом Клэр Мейсон, пялившийся видеокамерами.

Тетка – подарок от сбрендивших богов.

Джейкоб врезал по тормозам, сдал назад и, подрулив к воротам, нажал кнопку интеркома.

Семь гудков. Видимо, даже у Клэр была личная жизнь.

– Кто там? – прохрипел динамик.

– Мисс Мейсон? Это Джейкоб Лев, лос-анджелесская полиция. Не уверен, что вы меня помните…

– Помню.

– Чудесно. Извините за беспокойство…

– Что вам нужно, детектив?

– Я бы хотел посмотреть записи ваших камер.

– Сейчас?

– Если это удобно.

– Вы знаете, который час?

Джейкоб понятия не имел. Глянул на приборную доску – первый час ночи.

– Умоляю, простите. Свинство, что я вас беспокою, но…

– До завтра не терпит?

– Я бы не просил, если б не срочность, мэм.

Раздраженный вздох.

– Подождите.

Глянув на черный глаз камеры, Джейкоб представил, как Мейсон пошла к мониторам. Он пригладил волосы, отер лицо и надел улыбку.

Динамик ожил:

– Что вы хотели посмотреть, детектив?

– Дорогу. Часа два назад. Я мигом. Спасибо.

Ворота дрогнули и стали отъезжать.

Сняв ногу с тормоза, знакомой дорожкой из кирпичного крошева Джейкоб проехал по знакомым владениям, испятнанным фонарным светом, и подрулил к знакомому сооружению в безликом модернистском стиле.

Открылась парадная дверь. В полосе желтого света возникли тот же заношенный зеленый халат, та же хмурая мина и дымящаяся кружка с чаем. Но теперь Джейкоба не потчевали.

Безмолвно прошествовали на наблюдательный пост. Джейкоб отвернулся, пока Мейсон вводила пароль.

– Я ищу машину, проехавшую к дому 446, – сказал он.

Мейсон кликнула мышью. Восемь квадратов, восемь пустых картинок, подернутых зеленью. Таймер отсчитывал секунды: 00:13:15, 00:13:16, 00:13:17…

– На сколько отмотать? – спросила Мейсон.

– На три часа. К половине девятого.

– Это уже три часа сорок пять минут.

– Я знаю. – Вообще-то он взял промежуток с большим запасом. – Извините.

Мейсон вздохнула и установила таймер на 20:00:00. Экранная картинка дернулась.

Молча смотрели, как со скоростью 8х истекают минуты. Джейкоб еще не решил, за что болеть: чтобы машина появилась или нет. Тупица, простофиля или псих – какой ярлык ему больше нравится?

Таймер достиг восьми тридцати – пусто. Мейсон вскинула бровь и увеличила скорость воспроизведения до 24х. Таймер завертелся. Девять. Девять десять. Девять двадцать. Джейкоб сел на хвост Пернату примерно в восемь десять. Дорога до Касл-корта заняла около полутора часов. Таймер показал девять тридцать. Джейкоб напрягся.

Девять сорок семь – что-то промелькнуло.

– Стоп! – рявкнул Джейкоб.

Мейсон стукнула пробел, запись остановилась на 21:50:51.

– Можно отмотать на пару минут назад?

Мейсон раздраженно засопела.

– Я что-то видел, – сказал Джейкоб.

– Меня.

Сердце упало.

– Точно?

– Я ездила ужинать. Вернулась без четверти десять. Это я, въезжаю.

– Вы так уверены.

Мейсон вскинула подбородок:

– Что-нибудь еще, детектив?

– Можно глянуть чуть дальше?

Мейсон прокрутила запись до реального времени. Ничего.

– Спасибо. Извините.

Хозяйка встала:

– Есть повод для беспокойства?

– Никакого. Еще раз спасибо. Я вам очень признателен. Спокойной ночи.

Лицо Мейсон говорило, что пожелание вряд ли сбудется.

Она препроводила гостя в тесную прихожую. Джейкоб хотел было в последний раз ее поблагодарить.

И задохнулся, обмер.

– Ну что еще?

Он глядел на рисунок тушью в золоченой раме: на волнистых лозах возлежит безголовая женщина, из разверстой шеи веером исходит поток энергии.

– Откуда это у вас? – спросил Джейкоб.

Мейсон сморгнула и выплеснула чай ему в лицо.

Подостывшее пойло больше испугало, чем обожгло; руки сами метнулись к лицу, успела даже проскочить мысль: экое хамство.

Тотчас Мейсон огрела его кружкой по голове. Что-то громко хрустнуло (хотелось верить, керамика, а не череп), от трубного гласа боли заложило уши, и Джейкоб рванулся к нечеткому силуэту, но от нового мощного удара чем-то тяжелым покачнулся и рухнул на колено, упираясь рукой в холодный бетонный пол. Кровь залила глаза. Курлыча, Мейсон снова замахнулась. Джейкоб перекатился в чайную лужу и выставил руку, защищаясь от удара картиной (возможно, «Быть безбашенной», но, может, и другой). Стеклянные зубья располосовали ему предплечье. Мейсон вскинула раму, словно топор, метя жертве в висок, Джейкоб прикрыл голову, рама разлетелась в щепки; Мейсон изготовилась обломком проткнуть Джейкоба, но тот успел подсечкой сбить ее на скользкий пол.

Оглушенный и полуослепший, Джейкоб навалился на осатаневшую бабу и сомкнул пальцы на ее горле. В уголках ее рта пузырилась пена и, смешиваясь с кровью из его распоротой руки, стекала ей на шею. Джейкоб искал сонную артерию. Пережать на четыре секунды – и все. Мейсон извивалась, брыкалась и царапалась. Их обоих накрыла чья-то тень, и мужской голос произнес:

– Довольно.

Глава пятьдесят пятая

Никаких других слов от Ричарда Перната Джейкоб не услышит. Архитектор был бос, но в отглаженных джинсах и черной рубашке поло. В руках помповый дробовик, нацеленный в Джейкоба. Клэр Мейсон, давясь и кашляя, отползла в сторону. Джейкоб привалился спиной к стене, зажимая рану на руке. Ствол ружья качнулся вслед за ним. Джейкоб отхаркнул кровавые сгустки, забившие носоглотку. Пернат брезгливо сморщился, но не моргнул.

Клэр Мейсон встала на ноги, перевязала пояс халата и рукавом отерла рот.

– Прости, – сказала она Пернату.

Щека архитектора опять гадливо дернулась. Дробовик не шелохнулся.

– Я его уже почти выставила.

Пернат не ответил. Мейсон приказала Джейкобу встать и вывернуть карманы. Он выложил на пол бляху и телефон. Вынул из кармана запасную обойму, положил рядом.

– Где пистолет? – спросила Мейсон.

– В машине.

Однако Мейсон его обыскала. Велела упереться руками в стену, расставить ноги и трясущимися руками ощупала каждый шов. Из глубокого рваного пореза обильно текла кровь. Не сворачивалась, сбегала по руке, капала на ухо и плечо. Видимо, задета артерия. От вида крови Джейкоб слегка поплыл. Ноги как будто сами по себе.

Потом его вывели на улицу. Джейкоб глянул на ключи, болтавшиеся в зажигании «хонды». Дробовик Перната подтолкнул его в спину.