Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

class="p1">— Как — где? Он отослал его вам — в этом нет сомнений. После того как подписал его. Он сам так сказал.

— Полиция, как я понимаю, просматривает сейчас личные бумаги мистера Леонидиса. Я хочу поговорить с инспектором Тавернером.

Как только адвокат вышел, Магда вскричала:

— Вот! Значит, она его уничтожила! Я знаю, что я права.

— Пустяки, мама, она не совершила бы такой глупости.

— Совсем это не глупость. Если завещания нет, она получит все.

— Ш-ш, Гейтскил возвращается.

Появился адвокат, с ним Тавернер, а за ними Филип.

— Я понял со слов мистера Леонидиса, — Гейтскил говорил на ходу, — что он поместил завещание в сейф Английского банка.

Тавернер покачал головой:

— Я связался с банком. У них нет никаких личных документов мистера Леонидиса, за исключением некоторых хранившихся у них ценных бумаг.

Филип предложил:

— Но может быть, Роджер… или тетя Эдит… София, будь добра, пригласи их сюда.

Вызванный на совещание Роджер, однако, не пролил света на эту загадку.

— Абсурд, полнейший абсурд, — повторял он, — отец подписал завещание и ясно и четко сказал, что пошлет его на следующий день по почте мистеру Гейтскилу.

— Если память мне не изменяет, — мистер Гейтскил откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, — двадцать четвертого ноября прошлого года я представил мистеру Леонидису проект завещания, составленного согласно его указаниям. Он одобрил проект, вернул мне, и я в свое время послал ему завещание на подпись. По истечении недели я отважился напомнить ему, что еще не получил подписанного и заверенного завещания, и спросил, не хочет ли он что-то в нем изменить. Он ответил, что завещание полностью его устраивает, и добавил, что подписал его и отправил в банк.

— Совершенно верно, — с жаром подхватил Роджер. — Как раз тогда это и было, примерно в конце ноября прошлого года, помнишь, Филип? Как-то вечером отец собрал нас всех и прочитал завещание вслух.

Тавернер повернулся к Филипу:

— Это совпадает с вашими впечатлениями, мистер Леонидис?

— Да, — ответил Филип.

— Очень похоже на «Наследство Войси»,[399] — заметила Магда. Она удовлетворенно вздохнула. — Мне всегда казалось, что в завещании есть что-то драматическое.

— А вы, мисс София?

— Все происходило именно так, — отозвалась София. — Я прекрасно помню.

— И каковы же были условия завещания? — спросил Тавернер.

Мистер Гейтскил собрался было ответить со всей своей пунктуальностью, но Роджер Леонидис опередил его:

— Завещание было очень простое. Поскольку Электра и Джойс умерли, их имущественная доля вернулась к отцу. Сын Джойса Уильям еще раньше погиб в бою в Бирме, и его деньги отошли отцу. Из близких родственников остались только Филип, я и внуки. Отец объяснил это в завещании. Он оставил пятьдесят тысяч фунтов, не обложенных налогом, тете Эдит, сто тысяч Бренде, ей же этот дом или же купленный вместо этого по ее желанию дом в Лондоне. Остаток он поделил на три части — одну мне, другую Филипу, третью следовало разделить между Софией, Юстасом и Жозефиной. Доли обоих младших оставались под опекой до их совершеннолетия. Кажется, я все правильно рассказал, мистер Гейтскил?

— Да, весьма приблизительно таковы условия документа, который я подготовил, — проговорил мистер Гейтскил ядовитым тоном, уязвленный тем, что ему не дали высказаться самому.

— Отец прочел нам завещание вслух, — продолжал Роджер. — Спросил, нет ли у кого-нибудь замечаний. Ни у кого, конечно, их не было.

— Бренда сделала замечание, — напомнила мисс де Хевиленд.

— Ну как же, — с горячностью произнесла Магда. — Сказала, что не может слышать, как ее любименький старенький Аристид говорит о смерти. У нее, видите ли, мороз по коже. Так она выразилась. Мол, если он умрет, ей не нужны эти ужасные деньги.

— Чистая условность, — заметила мисс де Хевиленд. — Очень типичное высказывание для женщины ее класса.

Замечание было жесткое, полное яда. Я вдруг ощутил, до какой степени она не любит Бренду.

— Очень справедливый и разумный раздел состояния, — резюмировал мистер Гейтскил.

— А что последовало за чтением завещания? — задал следующий вопрос инспектор Тавернер.

— Отец подписал его, — ответил Роджер.

Тавернер слегка подался вперед:

— Как именно и в какой момент подписал?

Роджер беспомощно оглянулся на жену. Клеменси немедленно пришла на помощь. Остальные члены семьи с видимым облегчением предоставили ей говорить.

— Вы хотите знать точно, в какой последовательности все происходило?

— Да, если можно, миссис Роджер.

— Свекор положил завещание на письменный стол и попросил кого-то из нас — Роджера, по-моему, — нажать кнопку звонка. Роджер позвонил. Явился Джонсон, и свекор велел ему привести горничную, Джанет Вулмер. Когда оба они пришли, свекор подписал завещание и попросил слуг поставить свои фамилии под его подписью.

— Процедура правильная, — с одобрением произнес мистер Гейтскил. — Завещание должно быть подписано завещателем в присутствии двух свидетелей, которые обязаны поставить свои подписи под документом. В одно и то же время и в одном помещении.

— А дальше? — не отставал Тавернер.

— Мой свекор поблагодарил их и отпустил. Затем взял завещание, вложил его в длинный конверт и сказал, что отошлет его на следующий день мистеру Гейтскилу.

— Все согласны с точностью описания? — Инспектор Тавернер обвел взглядом присутствующих.

Раздался невнятный гул одобрения.

— Завещание, как вы сказали, лежало на столе. Насколько близко к столу находились присутствующие?

— Не очень близко, вероятно, не ближе пяти метров.

— Когда мистер Леонидис читал вам завещание, он сидел за столом?

— Да.

— Вставал ли он, выходил ли из-за стола после того, как окончил чтение, и до того, как подписал бумагу?

— Нет, не вставал.

— Могли ли слуги прочесть документ, когда расписывались?

— Нет, не могли, — ответила Клеменси. — Свекор прикрыл верхнюю часть завещания листом бумаги.

— Совершенно верно, — подтвердил Филип. — Содержание документа их не касалось.

— Понятно, — протянул Тавернер. — То есть как раз непонятно.

Быстрым движением он извлек длинный конверт и протянул его адвокату.

— Поглядите, — сказал он, — и скажите, что это такое.

Мистер Гейтскил вытащил из конверта сложенный документ и, развернув, воззрился на него с нескрываемым изумлением, поворачивая его и так и этак.

— Удивительная вещь, — проговорил он наконец. — Ничего не понимаю. Где это лежало, если позволено спросить?

— В сейфе, среди других бумаг мистера Леонидиса.

— Да что же это такое, наконец? — возмутился Роджер. — О чем вообще речь?

— Это завещание, которое я подготовил вашему отцу на подпись, Роджер, но… не могу понять, каким образом после всего вами рассказанного оно осталось неподписанным.

— Как? Вероятно, это проект?

— Нет, — возразил адвокат. — Мистер Леонидис вернул мне первоначальный проект, и я тогда составил завещание — вот это самое, — он постучал по нему пальцем, — и послал ему на подпись. Согласно вашим общим показаниям, он подписал завещание на глазах у всех,