Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич

Кэтрин так утомилась, что повалилась в постель, но сон не шел. Король Англии был милостив к ней, и в его глазах светился огонек любви! Голова у нее шла кругом от радужных перспектив. Она лежала и лелеяла в сердце свою тайну.

В продолжение следующих двух недель епископ Гардинер устроил для короля несколько ужинов, пиров и приемов. Кэтрин присутствовала на всех. Было ясно, что Гардинер не меньше, чем дядя Норфолк, стремится к достижению поставленной цели и не оставит своих усилий, которые к тому же имели поддержку. Многие консервативно настроенные люди жаждали свержения Кромвеля и женитьбы короля на правоверной католичке. Разумеется, королева Анна была такой, но ее брак, как объяснил Гардинер, воплощал в себе альянс с немецкими лютеранами. Говоря это, он вздрогнул. Гардинер был человеком грозным, умеющим убеждать и властным. Дядя Норфолк говорил, что он главный защитник веры в Англии, кроме него самого, разумеется. Кэтрин не сомневалась, что вместе эти двое добьются желаемого.

Она не могла поверить, как быстро влюбился в нее король.

— Я стал мечтать о вас, Кэтрин, с первого раза, как только увидел, — сказал он ей во время третьей встречи, когда они сидели вдвоем, после того как епископ выпроводил из-за стола других гостей. — Меня привлекли ваша необыкновенная красота, замечательное достоинство и девичья скромность. — Он положил унизанную кольцами руку поверх ее руки.

— О, сир, я не стою таких похвал!

— Но вы стоите, Кэтрин, стоите! Вы очаровали меня миловидностью и свежестью, изысканной грацией и нежностью лица. Вы так миниатюрны и стали так дороги мне. Ваша юность оживила меня. Я чувствую себя новым человеком.

С таким пылким поклонником играть роль обожающей возлюбленной и отвечать на его ухаживания не составляло труда. Даже по прошествии двух недель голову Кэтрин все еще туманило сознание того, что за ней ухлестывает сам король, однако она удивлялась, как легко общаться с ним и — это она тоже начинала понимать — любить его. Можно ли было устоять перед такой любовью, такой добротой и снисходительностью к любым ее капризам и переменам настроения?

Да, она не любила его, как любила Гарри или Фрэнсиса, как продолжала любить Тома. Это была платоническая любовь, возникшая в ответ на обожание. И относиться к королю как к мужчине тоже пока не получалось. Пусть он берет ее руку и прикладывается к ней устами, пусть — она не возражала, но, когда король осмелился поцеловать ее в губы, Кэтрин не нашла в себе сил ответить, что — благодарение Господу! — было воспринято как свидетельство ее неопытности.

— Вас никогда не целовали, дорогая? Я научу. — И он продолжил поцелуй.

Она вытерпела это, притворяясь, что ей нравится иметь его язык у себя во рту. «Усилия окупятся», — заверила себя Кэтрин, не желая представлять, каково ей будет оказаться с ним в постели и сносить более интимные вторжения. Но она всегда сможет закрыть глаза и притвориться, что это происходит не с ней! Справится, если придется. Впервые Кэтрин почувствовала себя такой же амбициозной, как ее родные. Если покорность желаниям короля была платой за возвышение, она согласна заплатить. Вообще, ей хотелось, чтобы весь мир знал: король ухаживает за ней!

Он уже подарил ей лошадь — толстую кобылу, которую на славу кормили в королевских конюшнях. Когда-нибудь они вместе поедут прогуляться верхом, — пообещал король. Наступил апрель, расцвели сирень и пролески, когда король даровал Кэтрин конфискованное имущество одного осужденного преступника. По стандартам Говардов это было немного, но Кэтрин так обрадовало это доказательство уважения к ней короля, что она не смогла сохранить секрет.

— Его величество даровал мне земли! — триумфально заявила она своей кузине Мэри Говард, герцогине Ричмонд, потому что не успела дочитать до конца дарственную, когда та подошла к ней в личных покоях королевы.

Раньше эта дама относилась к Кэтрин пренебрежительно, но теперь стала проявлять уважение: видимо, дядя Норфолк поделился с дочерью своим замыслом.

— Вы справились, — улыбнулась Мэри, не отрывая глаз от королевской печати. — Я хорошо знаю его величество, недаром ведь была замужем за его сыном. Он всегда проявлял ко мне доброту. Льстить ему и выражать почтение — верный путь к его сердцу.

Кэтрин поблагодарила ее за совет.

Повторяющиеся визиты короля в Винчестер-Хаус и одновременное с ними отсутствие при дворе Кэтрин породили разные слухи. Джейн Рочфорд сообщила своей приятельнице, что о ней сплетничают в Уайтхолле.

— Люди говорят, его милость слишком сблизился с некой леди, — обвинительным тоном сказала она. — Некоторые утверждают, что он очень привязался к тебе и из-за тебя отдалился от королевы Анны. Это правда?

— Он был добр и проявил интерес ко мне, — с опаской ответила Кэтрин, наспех подбирая слова, — но молва сильно все преувеличивает. Герцог, мой дядя, сказал ему, что я сирота и у меня нет ни средств к существованию, ни приданого.

— Значит, он не доискивается твоих милостей?

— Нет. — Это, по крайней мере, был правдой — пока.

— И ты по-прежнему любишь Тома Калпепера? Поверь мне, он любит тебя искренне! — с некой горячностью проговорила Джейн.

— Люблю, — ответила Кэтрин.

Однако, произнося это, она задалась вопросом: да так ли? Ее приоритеты кардинально изменились. Замужество с Томом и обреченность на тихую жизнь в семейном кругу в Пенсхерсте больше ее не привлекали.

— Он просит о свидании с тобой, — сказала Джейн.

— Скажи ему, что я встречусь с ним в саду завтра утром, — ответила Кэтрин.

Она понимала: нельзя и дальше откладывать объяснение, нужно сказать Тому, что все кончено. Но стоило ей увидеть его, и ее решимость куда-то подевалась. Кэтрин вела себя так, будто между ними все по-прежнему, и пообещала встретиться с ним через три дня на том же месте. После этого, понимая, что повторяет жалкие окончания своих прежних любовных историй, возненавидела себя за слабость.

Глава 17

1540 ГОД

В конце апреля установилась теплая погода, и король вместе со всем двором вернулся в Уайтхолл. Почти тотчас же он устроил, чтобы Кэтрин привели в его личный сад у реки: там имелась увитая зеленью беседка, где они могли уединиться. Она стала обычным местом их свиданий; только во время дождя они уходили в дом и проводили время в личной галерее короля. Его горячность день ото дня возрастала. Он был явно очарован — прижимал Кэтрин к своей широкой, усыпанной драгоценными камнями груди и жадно искал губами ее рот.

— Вы вернули мне молодость, Кэтрин! — пробормотал он ей на ухо как-то раз благоуханным вечером. — Ваша юность, ваша грация, ваша красота — такие свежие и чистые. Природа создала вас сиять наравне со звездами. Я люблю вас! — Впервые с его губ сорвалось такое признание, и потом он с мольбой в голосе спросил: — А вы могли бы полюбить меня?

Взглянув на римский профиль короля и ощутив исходившую от него мужскую силу, Кэтрин удивилась, что он может быть столь робким с ней.

— Я всегда любила вас, сир, — ответила она.

Это не было правдой в том смысле, которого желал влюбленный король, но он принял слова Кэтрин за правду и смял ее в объятиях, так что она едва могла вдохнуть.

Он засыпал ее подарками: драгоценностями и роскошными шелками. Кэтрин прятала их ото всех, засовывала на самое дно сундука, а показывала только дяде и бабушке, когда в очередной раз докладывала им о своих успехах.

— Все идет так, как я и предчувствовал, — сказал герцог и улыбнулся, довольный, как лакающий сливки кот. — Когда у его милости возникает пристрастие к какому-нибудь человеку или вещи, он проходит весь путь до конца.

Герцогиня подготовила еще несколько новых платьев для Кэтрин, и та ахнула, увидев их, потому что все они годились только для королевы или принцессы. Золотая и серебряная парча, тончайшая малиновая ткань и алый дамаст, отделка жемчугом, драгоценными камнями или златоткаными лентами. Наверное, они обошлись в целое состояние.