Демидовы: Столетие побед - Игорь Юркин

На примере братьев Семеновых, Егорова и многих других, имена которых еще назовем или пропустим, видим степень глубины и естественность проникновения старообрядчества в горное царство Демидовых. Заводские управленцы разных уровней, другие лица, занимавшие сколько-нибудь значимые должности по управлению, — в большинстве старообрядцы.

Иван Филиппов так описал карьеру Гавриила Семенова. Первоначально он жил на сибирских заводах Демидова и по мере возможности помогал «братству» (Выговской пустыни) хлебом и деньгами. По его просьбе к нему «в пособь» были посланы брат Никифор и другие лица. Живя с Гавриилом, прибывшая с Выга «братия» «Гавриловым тщанием… приискаше медную руду в дальнем разстоянии от старых заводов». Семенов объявил об этом Демидову, и после проверки тот начал строить у той руды заводы. Теперь Гавриловы люди посылались «в пособь» уже к заводам. «Большим приказчиком» на них стал брат Никифор, трудившийся, «правя и строя оные заводы»[671].

Филиппов не указывает, где именно были основаны новые заводы и когда это произошло. Разумно предположить, что речь идет о предприятии на Алтае. Об интересе Гавриила Семенова к алейским рудам уже говорилось. Упоминание о посылке на заводы приказчиком его брата превращает предположение в неоспоримый факт: работа Никифора на Колы-вано-Воскресенском заводе отражена в документах.

Автор «Дополнения…» к «Истории…» Филиппова сообщает о реакции заводчика на труды Гавриила Семенова, который «в ыных и далнорастоятелных местех обыскав зело прибыточ-ныя руды и тамо основа заводы и насели ту жителями. За которую его услугу от господина Демидова много всеми вещьми опрезетован и чрез онаго прошение общежителное братство от Демидова по премногу одолжено бысть»[672]. Свидетельство очень интересное. Автор, человек весьма осведомленный, фактически утверждает, что внимание Акинфия Демидова к выговским беспоповцам не было вынесенным с детства. Его обеспечил вполне конкретный человек, приблизившийся к нему на рубеже 1720-х годов, — именно Гавриил Семенов.

И еще. Семенов «дальнорастоятелные» места и обследует, и населяет. При любых возможных возражениях и оговорках это деятельность по продвижению фронтира, работа по колонизации континента. Суть цивилизаторская деятельность. Семенов, старообрядцы — те, кто деятельно и успешно помогали Акинфию в этой тяжелейшей работе.

Откровения чернеца Паисия

Не претендуя на то, чтобы дать всесторонний очерк темы «Демидовы и старообрядчество» (она необъятна), в качестве иллюстрации того, какое распространение получили на демидовском Урале старая вера и ее приверженцы, обратимся к рассказу современника — первоначально ее адепту, позднее ей изменившему. Как это часто случается у предателей, рассказ не свободен от искажений и преувеличений. Но многие факты, в нем приведенные, в то время было нетрудно проверить, поэтому они скорее всего отражают реальность вполне объективно. Документ — доношение Сильвестра, митрополита Тобольского и Сибирского (1749—1755) в Контору Святейшего синода от 11 июня 1751 года[673] — относится ко времени после смерти Акинфия, но в нем немало сказано и об Акинфиевых временах. Для историка временной лаг даже выгоден. Смерть всесильного заводчика и последовавший за ней долгий раздел наследства ослабили страхи, развязали языки. Временная дистанция, отодвинув в сторону маловыразительное, позволила выделить самое яркое.

Итак, познакомимся с откровениями арестованного властями «раскольнического чернеца» Паисия, начинающего долгий рассказ со своей биографии.

Приближавшийся к тридцатилетию Паисий происходил из крестьян Тобольской епархии Исетской провинции какой-то из вотчин Успенского Долматова монастыря. При рождении имя ему было дано Павел.

«Отец ево, того Долматова монастыря крестьянин Никифор Переберин, назад тому болши двадцати лет от оного манастыря по набору с числа душ взят был в рекрута и служил в Санкт-Петербурге немногое время. И из той военной службы неведомо каким случаем покойной Акинфей Демидов того отца ево выручил и определил жить в Невьянском своем заводе, куды он, из монастырской вотчины перебрався, вседомовне и на житье з детми своими и с ним, Павлом, переехал и ныне там обретается. И живучи в том Невьянском Демидова заводе, он, Павел, научен тамошними расколники, а особливо приезжающим в тот завод с местечка, называемаго Сулатки, расколническим чернцом Моисеем и жившим близ Черноисточинского Демидова завода на острову расколническим же старцом Авраамием. Которой чернец у означенного покойного Демидова в особливой находился милости: и сам он, Демидов, ево посещал, и с собою в коляске возил, и снабдевал всеми потребностьми, и с них другие расколнические старцы же под ево, Демидова, апекою находились. И построены там, на острову, преогромные двои зимние и летние с двенатцатью горницами для житья расколническим лжеучителям старцам хоромы. А в строении де тех хором, когда были строены, для виду разглашено было при заводах, якобы строятца оные для житья, якобы, на приезд некиих знатных особ. Куда и он, Демидов, как выше значитца, приезжая, посещал; где и он неоднократно бывал и содержал потаенной раскол толк софонтиевишну».

Далее Павел рассказывает о поездке в Долматов монастырь, предпринятой им для свидания с жившими поблизости родственниками. Здесь он совершает весьма неожиданный поступок: получив за «услугу» 70 рублей, своей волей идет в рекруты вместо тамошнего монастырского крестьянина и оказывается зачисленным в Оренбургский драгунский полк[675]. Часть дальнейших приключений пропускаем. Наконец, судьба сводит его с неким Тихоном Козьминым, жившим прежде в старой столице, а потом перебравшимся на Урал.

«В бытность свою в Москве и по прибытии с теткою своею, Гавриловой дочерью, да московского Ивановского девича монастыря со старицею Варсонофиею из Москвы в Демидова заводы, содержал он, Тихон, с ними, теткою и старицею, квакерскую ересь, называемую христовщину, а по их раскольническому толку духовщину. И сообщився тут с раскольники и живали с ним, Паисием, по разным в заводах же и около заводов местах. И сперва жил он, Паисий, у него, квакера, на подворье, а потом и двор ево за себя в том же Нижнотагилском заводе перевел. И за ведомом вышеобъявленных нижнотагилских расколников приказщика Федора Махотина и полицейскую должность правящего подьячего Демида Лебедева с товарищи во оном Нижнотагилском заводе жил он, Паисий, до нынешней ево поимки. Женат от роду не бывал, токмо под видом послужения держал при себе двух молодых девок. А в расколе будучи, исповедывался и причащался у вышепомянутого старца Аврамия, кои бывал из Великоновгородской епархии. Да и сам он, Паисий, по удостоению ево, Авраамия, и старца Антония подручных своих старцов и одну старицу исповедовал и по расколническому обычаю хлебными крошками причащал».