Река надежды - Соня Мармен

– Ай! – прозвучал звонкий голосок.

Поглощенный своими мыслями, Александер не заметил мальчика и толкнул его. Мальчишка упал попой на тротуар.

– Прости, пожалуйста!

Мальчик встал и с любопытством посмотрел на мужчину, который схватил его за руку, чтобы помочь подняться. Он был одет на индейский манер, в длинных черных волосах – две косички с вплетенными в них перышками, щеки и подбородок поросли густой щетиной… Страшный тип! Он был почти на одно лицо с двумя индейцами, которые стояли с ним рядом, смотрели на мальчика и улыбались. Но глаза у него были голубые. Странно… У индейцев глаза всегда черные, как у Мари, и у них не растет борода! Получается, он – не настоящий индеец?

– Ты не ушибся? – спросил Александер, стараясь не засмеяться, – до того забавное выражение было на лице у мальчишки.

– Нет.

Габриель вдруг вспомнил, что за ним гонится рассерженный торговец. Он оглянулся и поспешно спрятал яблоко в карман курточки. Толстый краснолицый зеленщик остановился перед мальчишкой и, с трудом переводя дух, указал на него пальцем:

– Эй, ты, маленький бандит! Немедленно отдай яблоко, которое ты у меня стащил! Как тебе не стыдно! Наверное, из богатой семьи, а крадешь у таких бедняков, как я, которые в поте лица зарабатывают на хлеб для семьи и не имеют даже лишней пары галош!

Торговец хотел было схватить мальчика за руку, когда между ними встал Александер.

Вид у мужчины был внушительный, и торговец попятился.

– Вам, индейцам, лучше в это дело не вмешиваться! Я своими глазами видел, как этот гаденыш стащил мое яблоко!

И он попытался обойти шотландца.

– Сколько?

– Что?

– Я спрашиваю, сколько стоит твое яблоко?

– Думаете, я так это оставлю? Вора надо наказать, иначе он снова возьмется за свое, клянусь вам!

– Сколько стоит яблоко? – угрожающим тоном повторил вопрос Александер.

Зеленщик замер и, прищурившись, окинул трех путешественников взглядом. Наверняка траппер со своими приятелями-индейцами приехали в город продать добытые за зимние месяцы шкурки… И выручку свою еще в трактире не пропили.

– Десять су!

– Десять су за яблоко?

– Ладно, отдам за шесть!

– Вы надо мной издеваетесь, мсье? Не знаю, кто из вас больший вор! Даю вам два су, этого вполне достаточно!

Александер достал деньги из кожаного мешочка, болтавшегося у него на поясе рядом с длинным ножом. Торговец сунул серебряную монету в карман и поплелся назад к своему прилавку. Мальчик смотрел на незнакомца, раскрыв от изумления рот.

– Закрой рот, a bhalaich[111], а то муха влетит!

Александер присел перед мальчиком на корточки.

– Как тебя зовут?

– Габ’иель.

– Габр-р-риель, – поправил шотландец. – Когда произносишь звук «р-р-р», ты должен чувствовать, как язык вибрирует возле нёба! Ты один или с родителями?

– Я с Ма’и и с мамой! Мама покупает шляпку, а я те’петь не могу эти лавки!

– Ты поэтому убежал?

– Я не убежал, мама сказала подождать на улице, пока она не выйдет.

Александер улыбнулся и похлопал ребенка по ярко-рыжей макушке.

– Ясно! Я тоже не люблю ходить за покупками, но временами приходится – надо же где-то покупать подарки для друзей. И часто ты, поджидая маму, крадешь на рынке яблоки?

Габриель покраснел до ушей и понурил голову.

– Я… я больше не буду, мсье!

– Твоя мама расстроится, если узнает, что ты безобразничаешь в ее отсутствие!

Мальчик обвел трех мужчин встревоженным взглядом. Он слышал страшные истории об индейцах, которые пожирают белых людей. Что, если в наказание они сварят его в котелке с супом? Может, уж лучше во всем признаться маме и пусть она его накажет? А может, стоит попытаться?..

– Вы же ей не расскажете? Она сильно ’ассердится и заставит иг’ать на ск’ипке два часа под’яд!

Александер засмеялся.

– By God! Какая у тебя строгая мать! Два часа играть на скрипке? Och!

– Вы – англичанин из Шотландии, мсье?

– Я – шотландец, и всё!

– Как это – «шотландец-и-всё»?

Про себя мальчик подумал, что любой, кто не француз и не индеец, – англичанин, но решил не говорить этого вслух. А вдруг дяденька рассердится и отнимет у него яблоко, за которое только что заплатил? Словно прочитав его мысли, незнакомец с повадками траппера сказал ему, что теперь уже можно достать яблоко из кармана. Габриель вытащил его и… тут же надкусил, чтобы никто не смог это яблоко забрать. Александер разгадал его маневр и невольно улыбнулся – этот малыш сумеет пробиться в жизни…

– Спасибо за яблоко!

– На здоровье, мсье Габриель! В следующий раз сначала заплати за товар, а уж потом хватай его с прилавка!

– Навер-р-рно, я пойду, – проговорил мальчик, косясь на руку незнакомца, на которой не хватало одного пальца.

– Конечно, иди, если не хочешь, чтобы мать заставила тебя два часа играть на скрипке!

Заметив, куда смотрит мальчик, Александер помахал рукой у него перед носом.

– Был очень холодный день, мама сказала, чтобы я надел рукавицы. Но я не послушался и отморозил себе палец. И тогда я понял: родителей надо слушаться всегда!

Мальчик, успев набить полный рот, кивнул. Он уже хотел повернуться и бежать к шляпному магазину, когда кто-то схватил его за руку.

– Я обегала всю улицу! Ты меня напугал, чертенок! – сердито произнесла Мари.

Она старалась не смотреть на Александера и индейцев. Быстро повернувшись к мужчинам спиной, она увела Габриеля за собой. Александер, которого невежливость девушки несколько удивила, стоял и смотрел им вслед. Внезапно он нахмурился. Эта девушка… Где он мог ее раньше видеть? Наверное, она просто похожа на кого-то из индианок, которых ему довелось встретить…

Он продолжал следить глазами за девушкой и мальчиком. В тот миг, когда он уже готов был отвернуться, из магазина вышла молодая женщина. Она отдала девушке шляпную картонку и наклонилась к мальчику. Эта элегантная дама в платье солнечного желтого цвета наверняка была матерью Габриеля. Лицо женщины скрывали поля шляпки, но ее струящиеся по хрупким плечам волосы цвета спелой пшеницы… Александер невольно восхитился белой кожей, гордой посадкой головы, тонкой талией и изящными руками, которыми она обняла своего сына. Интересно, глаза у нее такие же голубые, как у мальчика?

Судя по всему, разговор с сыном расстроил даму. Она порывисто выпрямилась и взяла его за руку. Габриель что-то рассказывал, размахивая руками. «Наверное, ему придется все-таки два часа играть на скрипке!» – подумал Александер, невольно улыбнувшись. И тут женщина оглянулась. Он увидел ее лицо, ее глаза. Для обоих это было настоящее потрясение. Она застыла на месте. Он, словно парализованный, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Было такое впечатление, словно время догнало его и ударило со всего маху.