Небесные девушки - Бернард Глэмзер

— Хорошо. Боже мой, — сказала я. — А я думала, что это была весна.

— Где была весна?

— В твоем взгляде в течение всей недели.

— Обалденно. — Затем она сказала: — Ты бывала в Париже?

— Пару раз.

— Скажи мне кое-что, — попросила она. — Это подходящее место, чтобы купить ткань для занавесок?

— Ну, я не знаю. Джурди. Думаю, да. Зачем тебе?

Неожиданно она стала очень возбужденной.

— Этот дом Люка в Канзасе. В нем больше шестидесяти окон. Ты слышишь? Более шестидесяти. И я прямо ему сказала, когда я выйду за него замуж и войду в этот дом, я не собираюсь жить с чьими-то занавесками. Я хочу свои собственные занавески. Это единственная вещь, на которой я настаивала: мои собственные занавески. Разве это слишком большая просьба? Вот я и подумала, может, мы сможем приобрести ткань в Париже и сбережем несколько долларов. И выберем образцы получше. Что ты скажешь, Кэрол?

Я не смогла сказать ничего. Я села и застонала. Она очень обиделась.

Люк все уладил. Он появился в квартире, ухмыляясь во все свое длинное костлявое лицо, чтобы рассказать нам, как он это сделал.

— Да, — произнес он. — Это был верняк. Мне нужно было обо всем договориться с этим парнем по имени Баркер, понимаешь? Неплохой парень, окружной управляющий по сбыту, как он, назвал себя. Вы знаете, как со всеми этими парнями, они добивались получить свою продажную квоту, ну и всякая прочая дрянь, и это была удача — попасть в руки Баркера. Ну, контракт у нас был подписан, и я вытащил мою чековую книжку, и я |открыл ее прямо на столе, и вписал в графу, там, где говорится «Оплата за заказ кому», — «Магна интернэшнл эйрлайнз». Затем я указал сумму. Потом я вписал мое имя: Люк. Затем я приостановился. Этот парень Баркер наблюдал за мной, и, когда увидел меня колеблющимся, он забеспокоился, потому что он не мог представить себе, что у меня на уме. Итак, я сказал ему: «Мистер Баркер, мне только что пришло в голову кое-что касающееся обслуживания во время этого маленького путешествия в Париж, и я бы хотел вашего содействия, сэр, если это вообще возможно». Ну, он подпрыгнул на фут в воздух и сказал: «Конечно, конечно, все, что я могу сделать для вас, мистер Лукас, я буду очень рад сделать, только вы укажите, что следует сделать». Ну, я и говорю: «Мистер Баркер, это не мое дело, кому вы прикажете пилотировать этот самолет, потому что я уверен, вы дадите нам надежного человека. Штурман — тоже не мое дело, потому что, я убежден, вы дадите нам кого-то, кто найдет дорогу туда, куда мы направляемся. Но просто так случилось, мистер Баркер, что есть две маленькие девочки, которые, по моему скромному мнению, помогут сделать это путешествие более радостным, и я был бы весьма признателен, если бы вы смогли устроить так, чтобы эти две молодые леди полетели с нами в качестве официальных стюардесс. Как вы думаете, это возможно, мистер Баркер?» Ну, он был несколько расстроен этим, он запинался и мямлил, он хотел знать, летали ли вы куда-нибудь из страны прежде и всякую чепуху вроде этого; а затем он высказался прямо. Надо отдать ему должное. Он не смягчал слова, нет, сэр. Он сказал: «Мистер Лукас, я намереваюсь спросить вас прямо. Это для аморальных целей?» Прямо так. И я сказал: «Мистер Баркер, я доволен, что вы задали мне этот вопрос, потому что я с радостью вас успокою. Одна из девушек моя невеста, моя собственная славная Мэри Рут Джурдженс, самая моя любимая девушка на всем белом свете. А другая девушка — ее самая дорогая подруга, мисс Кэрол Томпсон, самая целомудренная маленькая леди из всех когда-либо рожденных; и я бы убил мужчину, который бы хоть пальцем тронул одну из них. Вас это удовлетворяет, мистер Баркер?» Я полагаю, его удовлетворило, потому что он вздохнул несколько глубже, выдал болезненную улыбку и сказал: «Хорошо. Я посмотрю, что смогу устроить». Я сказал: «Вы не провалите это дело, не так ли?», и он сказал: «Я не провалю его, предоставьте это мне», и тогда я продолжил и написал остальную часть моего имени, Лукас. Он, конечно же, с радостью наблюдал за мной.

Тремя днями позже, прибыв после полета из Нью-Йорка, мы обнаружили записку на доске объявлений, приглашающую явиться нас к мисс Дюпре, управляющей стюардессами.

— По-моему, это то самое, — проговорила уголком рта Джурди.

— Вот здорово, я надеюсь, — поддержала я.

Мы, как смогли, привели себя в порядок, но без реального успеха, — как только мисс Дюпре взглянула на нас, она сказала слабеющим голосом:

— Мэри Рут! Кэрол! Ради всего святого! Вы обе так запачканы! Что случилось?

Мы объяснили, что мы только что прибыли с полным грузом шлепнутых отпускников, включая восемнадцать детей; но это не было оправдание.

Затем она сказала:

— Пока вы здесь, давайте посмотрим, как вы поддерживаете свой вес. — И мы явно сохраняли его просто превосходно — мой лишний вес составлял пять фунтов, как обычно, а у Джурди перевес был семь фунтов, как обычно. Клянусь, те весы врали. Мисс Дюпре закудахтала неодобрительно и занесла цифры в свою маленькую черную записную книжку. Это все было, конечно, игрой, и мы все знали, что это была игра, и все же это работало. Когда кто-нибудь вроде мисс Дюпре, которая летала фактически еще до того, как вы родились, говорит вам, что вы толстая, неопрятная неряха, вы не можете избежать чувства некоторого стыда за себя.

Она читала нам лекцию о важности веса и внешности в течение пяти минут и затем сразу перешла к делу.

— Теперь, девушки, у меня есть очень интересные новости для вас. Вы летите в Париж в мае, первого числа, с возвращением в мае, четвертого числа. Это заказной полет, с четырьмя стюардессами, и вы, естественно, будете двумя младшими, «Е» и «Д». Одобряете ли вы это? — Она сидела за своим рабочим столом, наблюдая за нами.

— Мисс Дюпре! — сказали мы. — Да ведь это замечательно!

Она мельком взглянула на меня. Она сурово и пристально посмотрела на Джурди. Ее голос стал на несколько градусов холоднее.

— Позвольте, девушки, мне сказать откровенно: я этого не одобряю. Как вы знаете, такие полеты открыты для заявок от всех стюардесс и присуждаются на основе трудового стажа. К тому же на рейсах в Европу, по очевидным причинам, мы используем только девушек, которые имели значительный опыт на международных авиалиниях. Но ваш жених очень настойчивый человек, Мэри Рут.

Джурди молчала. Осмелюсь сказать, что она, так же как и я, была поражена прямотой мисс Дюпре. Мы недооценивали эту маленькую женщину.

Она продолжала:

— Мистер Баркер, наш окружной торговый управляющий, был бы, вероятно, в высшей степени недоволен, если бы слышал, что я вам это говорю, в конце концов, это его работа — заключать сделки для авиалинии.