Оруэлл: Новая жизнь - Дэвид Дж Тейлор

В начале ноября состоялась поездка к старшим Блэрам в Саутволд - небольшой дом, сказала Эйлин Норе, "и обставлен почти полностью картинами предков". Тем не менее, семья была "веселой", решила она, и "обожала" Оруэлла, хотя считала, что с ним невозможно жить. Затем, по возвращении в Уоллингтон, Оруэлл начал работу над последними главами "Дороги на Уиган Пирс". Любой ранний читатель рукописи - а Эйлин, несомненно, была одним из таких читателей - сразу бы понял, что ее автор перешел на новую ступень. В частности, первые две главы, описывающие убожество пансиона Брукеров и его первую поездку в шахту, содержат одну из лучших проз, которые он когда-либо писал: резкую, прямую - к аудитории всегда обращаются на "вы" - и, надо сказать, полную той ловкости рук, с которой зрелый Оруэлл добивается своих эффектов. Фирменным знаком его издевательств над Брукерами является ощущение, что в ход идут любые боеприпасы. Это означает, что каждый символ их ужасности - отдельные крошки на их столешнице, которые Оруэлл узнает на глаз, отпечаток большого пальца мистера Брукера на хлебе - тонко нагружен, и что в конечном итоге именно язык, а не весомость доказательств подтверждает их моральную деградацию. Например, склад трипса находится в "каком-то темном подземном месте". Но таковы же и большинство камер магазина. А еще есть привычка мистера Брукера сидеть у огня "с бадьей грязной воды, чистя картофель со скоростью замедленного кино" - как будто вода, в которую попала картофельная кожура, может оставаться чистой! Даже еда - "бледный дряблый ланкаширский сыр", поданный на ужин, - оказывается морально подозрительной.

То же самое можно сказать и о пристрастии Оруэлла к "типажам", его уловке вписывать людей, которых он встречает, в обобщенные модели человеческого поведения и каким-то образом подчинять их индивидуальность сетке своей собственной контролирующей логики. Брукеры - "люди, которые занимаются бизнесом главным образом для того, чтобы было на что жаловаться". О мистере Брукере говорят, что "как и у всех людей, у которых постоянно грязные руки, у него была особая интимная, затяжная манера вести дела". Джо, сожитель по P.A.C., - "человек, у которого нет фамилии" и, кроме того, "типичный неженатый безработный". С точки зрения отношений Оруэлла с читателем, все эти уловки не имеют ни малейшего значения. Язык настолько энергичен, что вы всегда на стороне Оруэлла против Брукеров, хотя и знаете, что ловушки, которые он расставляет, чтобы поймать их, несправедливы. Тот же принцип применим и к мрачному величию "В шахте", с его финальным воспоминанием о "бедных тружениках под землей, почерневших на глазах, с горлом, полным угольной пыли, гонящих свои лопаты вперед со стальными мышцами рук и живота", которое приобретает, по крайней мере, часть своей силы благодаря слабому сходству с заключительными строками "Феликса Рэндала" Джерарда Мэнли Хопкинса.

С приближением декабря судьба "Дороги на Уиган Пирс" стала тесно связана с новостями из Испании. К этому моменту своей пятимесячной истории, когда Африканская армия Франко продвигалась к Мадриду, а положение Республики выглядело все более отчаянным, Гражданская война в Испании стала самым актуальным делом европейских левых. "Я думаю, что испанское дело - это самая ужасная европейская катастрофа на сегодняшний день", - писал Стивен Спендер. Тысячи иностранных сторонников пробирались в Испанию, большинство из них записывались в Интернациональную бригаду, в которой доминировали коммунисты, и в какой-то момент к концу ноября Оруэлл решил последовать их примеру. Ни он, ни Эйлин не оставили никаких сведений о том, как было принято это решение; все, что осталось от его подготовки, - это ряд официальных писем агенту и издателю, а также воспоминания людей, наблюдавших за его отъездом. 8 декабря он получил паспорт. Два дня спустя Мура попросили гарантировать овердрафт в банке на 50 фунтов стерлингов. На этом этапе Оруэлл, похоже, решил, что поедет в Испанию в качестве журналиста, поскольку возникли разговоры о том, чтобы заказать статьи для газеты "Дейли Геральд". То, что Gollancz не заказывал "Дорогу на Уиган Пирс", а просто хотел посмотреть, что придумал Оруэлл, становится ясно из письма Муру, в котором содержится фраза "в случае, если Gollancz примет мою нынешнюю книгу".

Готовая рукопись была доставлена на Генриетта-стрит уже 15 декабря. Оруэлл заявил, что доволен некоторыми ее частями, но считал, что шансы на то, что "Голланц" возьмет ее для "Клуба левой книги", невелики, "поскольку она слишком фрагментарна и, на первый взгляд, не очень левая". В "Кристи и Мур" было подано официальное письмо, в котором Эйлин поручалось заниматься его литературными интересами на время его отсутствия. Почти девяносто лет спустя современному читателю очевиден вопрос: к чему вся эта спешка? Оруэлл был женат шесть месяцев, у него не было ни денег, ни знания испанского языка, ни опыта работы иностранным корреспондентом. Что, по его мнению, он делал? Ответ, по-видимому, заключается в том, что сообщения из Испании с рассказами о расправе над добровольцами-республиканцами пробудили в нем и сострадание, и любопытство. Издатель Фред Варбург, который встретился с ним в Лондоне незадолго до его отъезда, вспоминал, как он обсуждал экспедицию в выражениях, которые практически можно было назвать "Boy's Own Paper": "Я хочу поехать в Испанию и посмотреть на боевые действия... Хорошие ребята испанцы, нельзя их подводить".

Несмотря на мрачный прогноз Оруэлла, 19 декабря пришла телеграмма от Голланца с просьбой о встрече, "потому что я думаю, что мы можем сделать выбор в пользу LBC". Оруэлл сообщил Муру, что скоро будет в доме О'Шонесси в Гринвиче, "если Голланц хочет меня видеть". То, что Голланц был готов обсудить условия, свидетельствовало об успехе проекта, который к тому времени, когда Оруэлл отправился на промышленный север, едва укоренился в сознании его создателей. Первоначальный план предполагал создание левой газеты (в письме Брайана Говарда своей матери говорится о том, что писатель "делает все возможное, чтобы принять работу Голландца" в "новой еженедельной газете"), но Голландцу пришлось передумать и выбрать книжный клуб, предназначенный, как гласила первая реклама, "для тех, кто хочет играть разумную роль в борьбе за мир во всем мире и лучший социальный и экономический порядок, а также против фашизма". Членство в журнале было бесплатным, а выбранный ежемесячный журнал можно было приобрести за треть от опубликованной цены. Журнал стартовал 18 мая 1936 года с двойной подборкой - "Франция сегодня и народный