Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

Жена остановилась и подняла серьезные, голубые глаза: «Ты, Пьетро, и не думай о таком. Куда ты

пойдешь, туда и я пойду - и так будет всегда».

Юноша взял ее руку, и, поднеся к губам, поцеловал каждый палец. От нее пахло уютным теплом, и

Рахели шепнула: «Я люблю тебя».

-И я, - он все улыбался. Жена, рассмеявшись, подтолкнула его в сторону рынка: «Сейчас увидишь,

как я торговаться умею».

Они ушли, держась за руки, белокурые, выбившиеся из-под платка волосы золотились в

полуденном солнце. Пьетро, на мгновение, закрыл глаза: «Она вся сияет, как тогда, в Иерусалиме.

Господи, сделай так, чтобы мы всегда, всегда были вместе».

-Будем, - кивнула Рахели, и посчитала на пальцах: «Целая сума на подарки уйдет. Твоим

родителям, брату твоему, дяде Питеру с тетей Мартой, их сыну, Майклу, Элизе..., Ничего, - она

пожала его руку,- у меня вещей мало, справимся».

Пьетро покраснел и обещал себе: «В следующем году обязательно ей подарю что-нибудь. Бусы,

браслет..., Буду откладывать, и подарю. Надо будет шелковые платья в Лондоне сшить..., - он

понял, что сказал это вслух. Жена усмехнулась: «Какие шелковые платья, ты же мне рассказывал о

трущобах. Обойдусь пока что, - решительно завершила девушка. Указав на лоток с посудой, Рахели

велела: «Нам туда. Серебро здесь дешевое, дешевле, чем в Иерусалиме».

Они три раза уходили и возвращались, Пьетро выслушивал похвалы своему арабскому, им

наливали чай. Только оказавшись у постоялого двора, глядя на свертки в руках мужа, Рахели

весело сказала: «А ты молодец».

-Меня дядя Теодор научил торговаться, он в Марокко больше года провел, - ответил Пьетро и

шепнул ей: «У нас еще час, любовь моя, пошли, пошли быстрее».

Рахели коснулась его руки и почувствовала, как кружится у нее голова. «Права была мама, -

вспомнила она, - когда любишь, все само получается».

Они поднялись по узкой, каменной лестнице. Пьетро, пропустив жену вперед , захлопнул дверь их

комнаты.

В спальне было тихо, ставни были закрыты. Степан, присев у изголовья, ласково спросил: «Как

ты?» Лея подняла голову: «Хоть бы он за руку меня взял. Но нельзя, нельзя, я еще в микву не

ходила..., Господи, как мне теперь на улицу выйти, такой стыд. Все меня поздравляли,

радовались...»

-Ребенок, - всхлипнула она. «Авраам, прости, прости меня...»

-Я уверен, - он все смотрел на нее, - уверен, что Иосиф ошибся и ты беременна. Врачи не

всесильны, это дитя нам послал Господь, Лея, Он не мог забрать его у нас..., Ты просто должна

доказать Иосифу, что там действительно - ребенок.

Его лицо было мягким, добрым, голос - низким, протяжным. Лея, закрыв глаза, откинулась на

подушки. «Конечно, - поняла она, - конечно. Я покажу ему ребенка, и он поверит...»

-Авраам, - внезапно спросила она, дрогнув ресницами, - это ты? Ты со мной сейчас?

Серые глаза мужа подернулись льдом - на единый, краткий миг. Он нежно ответил: «Ты просто

устала, милая. Тебе надо отдохнуть, а те снадобья, что Иосиф прописал - они могут быть вредны

для ребенка. Не стоит их пить. Просто поспи, и все».

Он вышел и Лея обрадовалась: «Дверь не закрыта. Очень хорошо, когда придет Иосиф, я спущусь

в гостиную, и он увидит, что ошибается. Вот только как..., - она оглянулась и заметила на столе

какой-то металлический блеск.

-Нож, - радостно поняла женщина. «Правильно, так будет правильно. Он увидит ребенка, я ему

покажу..., - Лея неслышно встала, и спрятала нож под подушку. Лея, внезапно, нахмурилась:

«Откуда он? Но ведь у Авраама тоже не было ножа, когда Господь приказал ему принести в

жертву Исаака. И Господь сделал так, что появился и нож, и дрова для жертвенника. Это Господь,

Он о нас заботится...».

Женщина глубоко, успокоено задышала и сама не заметила, как задремала.

Она проснулась, когда в ставни уже било заходящее солнце. Лея поднялась. Оправив постель,

одернув платье, она спрятала нож за спиной. Женщина вышла в коридор и прислушалась - снизу

доносился аромат готовящейся еды, стукнула дверь, и веселый голос падчерицы сказал: «Дядя

Иосиф! Мама Лея спит, с ней все хорошо. Утром она снадобье выпила, а днем ей папа относил

лекарство. Он тоже дома, проходите».

Муж сидел в гостиной, склонив голову к Талмуду, отпивая чай из серебряного стаканчика.

Иосиф стоял к ней спиной и Лея громко позвала: «Господин Кардозо!»

Он обернулся и еще успел подумать: «Мания. Надо было ей большие дозы настоев прописать.

Глаза блестят, и дышит часто. Раскраснелась вся».

-Вы сейчас увидите ребенка, господин Кардозо! - торжествующе сказала Лея. Женщина одним

быстрым, неуловимым движением, провела ножом по своему животу.

Иосиф устало спустился вниз, в гостиную: «Ничего страшного, это просто царапина. Однако надо

ее держать под присмотром, и не забывать о снадобьях, рав Судаков. Ханеле сейчас с ней».

Белая, холеная рука мужчины легла на кружевную скатерть. Иосиф вспомнил, как, он выбил нож

из руки женщины, поддерживая ее. Темные глаза Леи расширились. Она, скребя пальцами по

окровавленному платью, закричала: «Там дитя! Дитя! Я вам докажу, господин Кардозо!»

Рав Судаков даже с места не сдвинулся, отпивая чай, пристально глядя на жену. Рыжая борода

посверкивала в лучах заката. Ханеле вбежала в гостиную и остановилась на пороге: «Дядя

Иосиф...»

-Давай отведем твою мачеху наверх, - вздохнул Иосиф. Лея позволила вывести себя из комнаты.

Степан, проводив их глазами, поднявшись, раздраженно походил по гостиной. На большом

комоде красного дерева сверкало серебро, тикали часы, пахло воском и немного - сандалом.

-Я был уверен, что она доведет дело до конца, - злобно подумал мужчина. «Яд ей давать опасно,

да и покупать его где- то надо..., - он посмотрел на свой протез слоновой кости, что был скрыт под

тонкой, кожаной, черной перчаткой. Подойдя к зеркалу, он огладил бороду, и кивнул: «Так тому и

быть».

-Просто царапина, - повторил Иосиф. Рав Судаков вздохнул: «Я буду молиться, читать Псалмы,

Ханеле испечет халы и раздаст их бедным…, Мы все будем строже соблюдать заповеди...,

Господин Кардозо, - он взглянул на Иосифа, - как вы считаете, моя жена излечится от своего, -

Степан пощелкал пальцами, - расстройства?»

-Со временем, - возможно, - осторожно ответил Иосиф и посмотрел на часы. «Простите, рав

Судаков, мы вечером отправляемся в Яффо..., Я оставил Хане все указания по уходу. Рана не

опасна, даже зашивать ее не надо».

-Моя жена, - рав Судаков помолчал, - она понимает, что с ней происходит? Она в здравом уме?

-Что вы, - отозвался Иосиф, - вы сами видели..., У нее мания, болезнь сознания, она не в себе...

-Напишите, - попросил его Судаков, подвинув к нему стопу хорошей бумаги и эмалевую

чернильницу, - напишите, пожалуйста, ваше заключение, господин Кардозо. Чтобы я мог показать

его здешним врачам.

-Я не так хорошо знаю турецкий, - предупредил Иосиф.

-Пишите на святом языке, - обаятельно улыбнулся Судаков. «Только печать поставьте, обязательно.

Вы же известный врач, к вашему мнению прислушиваются..., Вот и сургуч, - он передал ему

палочку.

Иосиф невольно покраснел. Присев, он пробурчал: «Не такой уж известный...». Он посыпал

чернила песком и передал Степану лист. Тот пробежал его глазами. Поднявшись, рав Судаков

пожал Иосифу руку: «Я надеюсь, вы не против, пожертвовать деньги, которые вам причитаются за

лечение - в благотворительный фонд для бедняков?»

Иосиф едва не рассмеялся вслух: «Я бы все равно не стал брать платы, рав Судаков, это же

заповедь - помогать другим евреям в беде».

-Даже не проводил, - хмыкнул он, выходя во двор. Ханеле стояла у калитки. «Он там, - вдруг

подумала девушка. «Я знаю, там. Все будет хорошо. Мы еще встретимся, обязательно». Она

прикоснулась к медальону - металл ласково грел пальцы.

-Я буду ухаживать за мамой Леей, - тихо сказала Ханеле. «Я постараюсь..., - она не закончила.

Махнув, рукой, девушка улыбнулась: «За меня не беспокойтесь, дядя Иосиф, я все устроила. Вы с

дядей Аароном попрощались?»

Иосиф кивнул и, оглянувшись - что-то шепнул ей. «Мы с ним договорились, - сдерживая улыбку,

призналась Ханеле. «Папе это не понравится, конечно, но мне уже двадцать три. Мне не надо его

согласия на брак. Следующей осенью разведемся, и я уеду».

-Куда? - было, хотел спросить Иосиф, но потом только вздохнул: «Храни вас Господь».

-И вас, - отозвалась Ханеле, увидев летящие ядра, блеск штыков, бесконечную, залитую дождем

равнину. «Как много, - подумала она. «Их там будет так много..., И не спасти, никого не спасти...»

Девушка подняла засов и вздрогнула - он стоял на той стороне площади, невысокий, легкий, с