Ты снова станешь моей - Инна Стужева

клиники перепутала все на свете. Как только представится возможность.

Сейчас мне совершенно не хочется прерывать гармонию их общения.

Вдоволь накупавшись, Игорек попадает в мягкое махровое полотенце, и я несу его в комнату. Кладу на пеленальный столик, и пока он пытается ухватить меня ручонками, начинаю подстригать ноготки.

Демьян ушел к себе переодеваться. Я не знаю, ждать ли его еще, или он завалится спать до утра, решив, что на сегодня для него перебор.

- Тише, солнышко, полежи еще минутку спокойно, - ласково уговариваю я сына, но он никак не желает угомониться. Упрямый до невозможности.

Все же я кое-как справляюсь, и начинаю его одевать.

Слышу за спиной движение и по позвоночнику разбегаются мурашки. Демьян возвращается.

Проходит в комнату и устраивается на диване в углу.

Я продолжаю свое общение с ребенком, а он наблюдает за нами. Ничего не говорит, просто в задумчивости смотрит, подперев подбородок кулаком.

Я беру Игорька на руки и иду с ним в, уже ставшее любимым, кресло. Сажусь в позу для кормления, поджав под себя одну ногу, снова кошусь на Демьяна, который все также неотрывно за нами наблюдает. А потом вздыхаю, прямо под его взглядом вытаскиваю грудь и даю ее разевающему рот Игорьку.

После купания сын всегда голодный и кушает с особым усердием. Я расслабляюсь, откинувшись назад, и жду, пока он насытится.

Сегодняшний день оказался длинным, и меня размаривает. Разговаривать не хочется, хотя Демьян к этому и не стремится. Наблюдает, думает о чем-то своем.

Сегодня он вообще излишне молчалив. Кажется, будто в его голове решаются какие-то сверхважные вопросы. Что понятно. Он разбирается с навалившимися проблемами.

Странно только, что занимается этим не в своем кабинете, а крутится все время возле нас.

- Похоже, активное плавание в твоей компании усыпляет его не хуже, чем поездки на машине, - замечаю я тихо, когда сынок начинает клевать носом.

- Уснул? – также тихо спрашивает Демьян.

- Ага.

Поднимаюсь очень осторожно, чтобы не разбудить, и несу сына к кроватке.

- А ты, тоже хочешь спать?

Я укладываю. Демьян поднимается с дивана, и тоже подходит к кроватке.

- Я бы выпила чая, всегда так делаю после кормления, а потом да, легла бы спать.

- Составлю тебе компанию.

…

Мы заходим в кухню, но не включаем верхний свет, остаемся в приятном полумраке.

Демьян ставит чайник, я лезу в холодильник за молоком и печеньем. Достаю и вместе с этим добром подхожу к столу.

- Я сам сделаю тебе чай, отдыхай, - говорит Демьян, и я устраиваюсь на стуле.

- Иногда ты можешь быть очень милым, - отвечаю я, когда Демьян ставит передо мной горячий напиток.

Даже сам лично добавляет молока, интересуясь, какой точно должна быть пропорция.

- Только иногда?

Он усаживается напротив, кладет локти на стол и снова подпирает голову кулаком.

- По крайней мере, сегодня ты почти идеален, - признаюсь я и отвожу взгляд.

Когда очень привлекательный внешне мужчина еще и заботлив, это та еще гремучая смесь.

Хочу добавить, что Игорьку очень понравилось купаться в его компании, но быстро прикусываю язык. Помню, что на него нельзя вываливать сразу слишком много, иначе он сочтет это за давление на него.

И что он тогда сделает? Снова поставит на колени и заставит ему отсасывать, показывая, что я по-прежнему в ранге шлюхи.

Чтобы не брякнуть лишнего, начинаю усиленно пить, втягивая в себя глоток за глотком. А потом тянусь за печеньем и начинаю его поедать.

- Печенье, да еще на ночь? – поднимает брови Демьян. - Может, я сделаю тебе салат?

- Хочу печенье, - говорю я, - а что такое? Боишься, что я растолстею и стану тебе противна?

- Да мне как-то похрен, ешь печенье. В случае с тобой пара лишних кило точно не испугает.

- Ладно, сделай салат.

Демьян поднимается с места и отходит к холодильнику.

- Завтра с утра поеду к брату, - говорит он, пока занимается овощами.

Я с удовольствием наблюдаю за его плавными движениями. Хищник на отдыхе, вот так это выглядит со стороны.

Опасно, но так завораживающе.

- Надеюсь, завтра он окончательно придет в себя, - говорю я.

- Врач сказал, ему значительно лучше.

- Отлично.

- Кстати, вторая авария, когда он упал... Мы почти уверены, та машина его задела. Но номеров не удалось разглядеть. Сейчас люди отца опрашивают тех, кто проезжал в тот момент мимо. Возможно у кого-то в машине висел регистратор. Есть курица, порезать в салат?

- Давай, - соглашаюсь я. - И…что это значит?

- Пока не знаю.

Демьян сбрызгивает салат маслом и приближается с тарелкой ко мне. Ставит передо мной, вилку кладет на салфетку.

- Спасибо, - говорю я.

Он кивает, и снова располагается напротив.

- Что это значит? – повторяю вопрос.

А пока жду ответ, начиню неторопливо есть.

- Хер знает. Как один из вариантов, кто-то за ним следил и воспользовался моментом. Если так…он, этот кто-то, должен позвонить и выдвинуть свои условия. Ну, типа, не согласитесь, и будет хуже. Пока никто не звонил.

- Не думаю, что Гордей мог ввязаться во что-то опасное или противозаконное. А вот ты…

- Как хорошо ты меня знаешь, Ви, - усмехается Демьян.

Веселья в его голосе, конечно же, нет.

Я пожимаю плечами.

- Будем реалистами, Демьян. Уверена, для многих ты бесячая заноза в заднице.

- Прямо, как ты.

Я оставляю его замечание без ответа.

- Подумай, кого ты в последнее время посылал, или кому отказывал. В общем, кому перешел дорогу, - говорю я вместо этого.

- Да таких воз и тележка.

- Ну, вот…А если хорошенько подумать? Кто реально мог решиться?

- Да не знаю, - морщится Демьян.

Такое направление разговора ему явно не по душе. Ведь тогда во второй аварии косвенно будет виноват он сам. Эта мысль для него невыносима.

- Кроме того, - решаю его отвлечь, - тебе на почту пришел неверный тест ДНК. Не знаю, случайно или нет. Возможно, ты под чьим-то пристальным наблюдением, Демьян.

- Заноза…, - предупреждающе рычит Демьян, а глаза его сверкают дьявольским огнем.

Как я и опасалась, настроение его меняется прямо на глазах. Из почти расслабленного становится темным, опасным и угрожающим.

Но и я начинаю закипать.

- Что, Заноза? Тест ошибочный. Когда-то я должна была тебе об этом сказать? Или предлагаешь молчать, пока Игорьку не исполнится восемнадцать? Но я не