Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

– Удивительно, как точно вы обо мне всё знаете, – ответила Ольга, поражаясь тому, как Гитлер тщательно подготовился к встрече с ней.

– Меня информируют обо всем. Особенно в области киноискусства. Ведь то, какое кино смотрит наш народ, очень важно. Именно кино формирует взгляды нации, – продолжал фюрер. – Теперь наши студии будут выпускать только фильмы развлекательного характера или вот такие исторические, в каком сейчас снимаетесь вы. Никаких драм! И тем более никаких трагедий! Только положительные эмоции и прекрасное настроение после просмотра.

– А нас-то, актеров, хлебом не корми, только дай поплакать и пострадать на сцене, – рассмеялась Ольга.

– На сцене это еще возможно, но в массовом киноискусстве – нет! – энергично продолжал фюрер. – А вы знаете, что совсем скоро вы будете на экране только в цвете? Это, конечно, дорого, но… На поддержку студий мы не будем жалеть средств! Немецкие фильмы должны быть и будут цветными! Ну а иностранные фильмы вообще исчезнут из наших кинотеатров. Наши зрители должны смотреть только наше кино, впитывая в себя лишь нашу идеологию! Кинокритики исчезнут. Мы просто запретим эту профессию. Она исчезнет за ненадобностью…

Гитлер говорил и говорил о перспективах искусства в Германии, лишь изредка спрашивая, согласна ли с ним актриса. А она кивала, слушала и не спорила. Зачем? Она получила от него все, что ей было нужно: ей оставляли немецкое гражданство, а это означало, что, имея документ о заключении брака с бельгийцем, она теперь просто беспрепятственно в любое время может выезжать из Германии, оставаясь немкой. Так зачем же ей высказывать свои соображения по поводу критиков, например, если они не совпадали с мнением фюрера? Скажет что-нибудь не то, и он еще передумает. Нет. Надо молчать. И она только кивала и улыбалась.

Принесли луковый суп. Ольга изображала наслаждение, отправляя в рот ложку за ложкой, и внутренне удивлялась тому меню, которое Гитлер вообще составил для этого обеда. А впрочем, чему тут удивляться? Ведь его отец был обыкновенным сапожником, а значит, никаких изысков на столе в этой семье никогда и не было. Но неужели даже когда он встал во главе Германии, его пристрастия в еде остались все теми же? «Если да, то на горячее сейчас подадут свиную рульку с кислой капустой», – подумала она и не ошиблась.

Глава тринадцатая

Ольга уже месяц как была замужем, а все никак не могла соединиться со своим Марселем. У нее совсем не получалось навестить его в Брюсселе, а он сумел к ней вырваться за это время в Берлин всего лишь пару раз. Но и на том спасибо. По вечерам они никуда не ходили, закрывшись в спальне, и это было единственным благом того, что они официально расписались. Теперь он останавливался в ее квартире, а не в гостинице, теща радовалась его приезду и старалась накормить его получше да побольше, и ни от кого не надо было прятаться, как раньше. Теперь все было законно!

Но вот наконец-то и Ольга засобиралась к мужу в Брюссель. Съемки были закончены.

– Милый, я выезжаю послезавтра, – позвонила она мужу. – У нас будет уйма времени. Следующая работа на студии начнется только в апреле.

Но только Ольга положила трубку, как тут же раздался телефонный звонок.

– Фрау Ольга Чехова? – спросил женский голос.

– Да.

– Вас беспокоят из Берлинского театра. Сейчас я соединю вас с дирекцией.

– Ольга? Здравствуйте, моя дорогая, – раздался голос господина Шульца.

Прокат спектакля, в котором она у них играла, закончился четыре месяца назад, новых предложений не поступало. Ольга уже и не надеялась, что в этом сезоне ее займут в какой-либо постановке, а между тем работа в театре ей нравилась. Во время спектакля шел непосредственный контакт со зрителем, и это ее возбуждало! Любила она и сам процесс репетиций. Кроме того, именно игра на сцене по-настоящему удовлетворяла ее актерские амбиции. Ольга собирала все восхваляющие ее статьи и посылала их тете Оле в Москву. Вот, мол, читай! Я знаменита и успешна! Я стала большой актрисой! Мою игру возносят до небес! Ей до сих пор хотелось доказать это своей тете Оле, которая когда-то не верила в ее талант.

И вот теперь, когда она уже собирает чемоданы, чтобы ехать наконец-то к мужу, раздался этот столь желанный звонок из театра!

– Здравствуйте, господин Шульц. Неужели вы хотите предложить мне новую роль?

– Угадали, красавица. Будем ставить венгерский водевиль, прошедший недавно с большим успехом в Вене.

– «Чернобурую лисицу»? – радостно воскликнула Ольга.

– Опять угадали, красавица. Именно ее! Репетиции начинаются через десять дней. Срочно приезжайте на подписание договора, если не имеете ничего против.

Естественно, она поедет и подпишет, но как же сказать об этом Марселю? Ведь это означает, что она сможет пробыть у него всего лишь дней семь! А потом? А потом она опять надолго исчезнет. Сначала выпуск спектакля, потом его ежевечерний прокат, а в апреле еще надо будет совмещать спектакли с утренними съемками… Господи! Еще так и не начавшаяся ее семейная жизнь уже явно была под угрозой. Но Ольга решила не сразу огорошить Марселя этим известием. Она села в свой «ситроен», загрузив его парой чемоданов с нарядами, и ранним утром отправилась в путь. Настроение у нее было прекрасное.

⁂

Ольга впервые переступила порог дома своего мужа. Он оказался большой, шикарный, дорого и со вкусом обставленный. Входя в него, Ольга моментально вспомнила полутемную трехкомнатную квартирку, в которую ее ввел когда-то первый муж, и тот ужас, который она тогда испытала. Здесь всё было иначе. Вот только мать Марселя так же, как и когда-то Наталья Гольден, встретила ее не очень-то радостно, да и его маленькая дочка глядела исподлобья, но зато сам Марсель был настолько обворожителен, ласков, а его глаза светились такой радостью, что эти мелочи показались Ольге не столь важными. Придет время, и она подружится тут со всеми.

– Как я соскучился по тебе! – обнимал Ольгу Марсель, в то время как слуга уже нес в комнаты ее чемоданы, а прислуга накрывала в столовой обильный ужин.

Ольга мучилась, когда же сказать ему, что у нее всего лишь чуть больше недели времени, и решилась только тогда, когда они поднялись к себе в спальню и остались одни.

– Так это же прекрасно, – совершенно неожиданно воспринял эту новость Марсель. – Когда премьера?

– Через месяц.

– Чудесно. Мама обожает водевили. Мы всей семьей приедем к тебе на премьеру.

Странно. Ее скорый отъезд его не расстроил? Сначала это немного насторожило Ольгу, но вскоре