Спрут - Фрэнк Норрис

После обеда решено было провести состязания. На плато, венчавшем один из холмов, шли приготовления. Сперва должны были состязаться в беге девушки до семнадцати лет, потом - толстяки. Молодым парням предстояло показать свои достижения в толкании ядра, в прыжках в длину и в высоту, в тройных прыжках и в борьбе.

Пресли был в восторге от всего происходящего. В этом пиршестве, в этом поглощении огромных количеств мяса, хлеба и вина, за которым следовало испытание силы и ловкости, было что-то гомеровское. Так все это было незатейливо и бесхитростно, вполне отвечая духовным запросам простодушных англосаксов. Примитивно, грубовато - это верно, но в достаточной степени невинно. Здесь собрались хорошие люди - доброжелательные, великодушные даже, готовые скорее дать, чем взять, помочь, чем попросить помощи. Все из крепких хороших семей. Такие вот и составляют костяк нации - здоровые, крепкие американцы, все как на подбор. Где еще в мире найдутся такие сильные, добропорядочные мужчины, такие сильные красивые женщины?

Энникстер, Хэррен и Пресли взобрались на плато, где должны были состояться игры, чтобы разметить площадку и рассчитать дистанции. Это был тот самый холм, где Пресли просиживал, бывало, целые дни, читая стихи, куря и подремывая. Отсюда открывало! вид на юг и на запад. Вид этот был великолепен. И три приятеля остановились на минуту, чтобы полюбоваться им.

Вдруг кто-то громко окликнул Энникстера: вверх по склону к ним бежал, задыхаясь, Вакка.

- Ну что там еще?

- Мистер Остерман ищет вас, сэр, вас и мистера Хэррена. Ванами, дерриковский пастух, только что принес записку от своего хозяина. Похоже, что-то важное.

- Что бы это могло быть? - пробормотал Энникстер, и все повернули назад.

Остерман поспешно седлал коня. Рядом стоял Ванами, держа под уздцы взмыленную лошадь. Кое-кто из участников пикника с любопытством поглядывал в их сторону. Чувствовалось, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

- Что случилось? - спросил Энникстер, подходя ближе вместе с Хэрреном и Пресли.

- Черт знает что творится! - сказал сквозь зубы Остерман.- Вот, прочти! Ванами только что привез.

Он протянул Энникстеру листок бумаги, вырванный из блокнота, и, отвернувшись, стал подтягивать подпруги.

- Надо спешить! - крикнул он.- Им удалось захватить нас врасплох.

Энникстер стал читать записку; Хэррен и Пресли смотрели ему через плечо.

- А-а, так это они! Вот оно что! - воскликнул Энникстер.

Хэррен стиснул зубы.

- Ну, теперь будет дело! - воскликнул он.

- Они уже побывали у вас, мистер Энникстер! - сказал Ванами.- Я проезжал мимо вашей усадьбы. Дилани введен во владение, а всю вашу мебель выставили на дорогу.

Энникстер обернулся, и губы у него побелели. Пресли и Хэррен бросились к своим лошадям.

- Вакка! - крикнул Энникстер.- Где Вакка? Седлай кобылу, живо! Остерман, собери членов Союза, вcex, кто есть здесь, понятно? Я сейчас. Только скажу Хилме.

Не успел Энникстер отойти, как подбежал Хувен. Он вел в поводу лошадь, его маленькие глазки горели.

- Послюшайте, эти ребят уже пришель. Я готофф… вот мое ружье.

- Радость моя, они захватили нашу усадьбу,- сказал Энникстер, одной рукой обняв Хилму за плечи.- Хозяйничают в доме. Я еду туда. А ты поезжай к Дерни и там жди меня.

Она повисла у него на шее.

- Ты едешь? - вырвалось у нее.

- Я должен. Но ты не беспокойся. Все обойдется. Поезжай к Деррикам и… пока прощай!

Она не проронила ни слова, только пристально посмотрела на него и поцеловала в губы.

Тем временем новость быстро распространялась. Все повскакивали с мест. Мужчины и женщины с побледневшими лицами молча переглядывались или же выкрикивали что-то нечленораздельное. Глухой, невнятный ропот пришел на смену веселому гомону. В воздухе носились смятение и страх. Неизвестно было, чего ж теперь ждать?

Когда Энникстер вернулся к Остерману, несколько членов Союза, все верхами, уже собрались. Тут были и Хувен, и Хэррен, а также Гарнетт, Геттингс, Фелпс и, наконец, Дэбни, как всегда, молчаливый, ни с кем не вступающий в разговор. Подъехал Пресли.

- Ты лучше не встревай, Прес! - крикнул ему Энникстер.

- Ну как, готовы? - крикнул Геттингс.

- Готовы, все здесь.

- Все? Это всего-то? - воскликнул Энникстер.- А где же те шестьсот человек, которые должны были в случае чего подняться как один?

А те члены Союза дрогнули. Сейчас, когда наступил решающий миг, они пришли в смятение. О нет! Они не полезут под пули ради спасения имущества Деррика. У них и оружия-то с собой нет. За кого, интересно, Энникстер с Остерманом их принимают? Нет уж, увольте! Железная дорога захватила их врасплох. И Деррик хорош - произносил пламенные речи, а как дошло до дела, так оказалось, что они ни к чему не готовы. Теперь остается только созвать Исполнительный комитет. Больше ничего не сделаешь. А скакать туда безоружным - это уж, извините, пожалуйста! Слишком многого хотите.

- За мной, ребята! - крикнул Остерман, поворачиваясь спиной к остальным.- Губернатор будет ждать нас у Хувена. Поедем к Эстакаде, оттуда есть тро

пинка прямо к ферме Хувена.

Они поскакали. Дорога была такая, что остается удивляться, как все не переломали себе шеи. Пока скакали под откос, лошадь Пресли дважды падала. Энникстер на своей чалой кобыле и Остерман на чистокровном скакуне, оба прекрасные наездники, возглавляли кавалькаду. Они неслись во весь опор. Остались позади предгорья. С ходу взяв Бродерсонов ручей, пять всадников очутились на ровном месте и, пригнувшись в седлах, беспощадно нахлестывая лошадей, помчались прямо по пшеничным полям Кьен-Сабе; тшади летели, почти не касаясь земли, и их сумасшедшая скачка через высоко поднявшуюся пшеницу сопровождалась громким треском, напоминавшим треск разрываемого надвое холста огромного размера. Пейзаж по обе стороны слился в туманную полосу. Глаза слезились: комки земли, мелкая галька, пшеничные зерна, летевшие из-под копыт, больно ударяли в лицо. Снова перед ними возник Бродерсонов ручей; лошадь Остермана перемахнула его одним махом. Кавалькада устремилась вниз под Эстакаду; вздымая тучи илистых брызг и гравия, вынеслась на другой берег и поскакала вверх по склону. Лошади тяжело дышали и фыркали, Как паровые машины. Дальше - уже гуськом, лошадь Пресли в хвосте,- по тропинке к ферме Хувена; у лошади Хувена из глаз сочилась кровь, чалая кобыла, обретя второе дыхание, свежая и резвая, как ни в чем не бывало неслась во всю прыть, оставив далеко позади даже английскую чистокровную лошадь Остермана.

Наконец вдали показался некрашеный дом Хувена, над которым высился могучий виргинский дуб. По Нижней дороге, ломая изгороди, члены Союза ворвались во двор. Здесь их ждал Магнус.

Всадники спешились, не меньше, чем лошади, утомленные ездой.

- А где же все люди? - крикнул Энникстер, обращаясь к Магнусу.

- Здесь Бродерсон и Каттер,- ответил тот,- а больше ни души. Я полагал, что людей приведете сюда вы.

- Нас всего девятеро.

- Вот вам и шестьсот членов Союза, которые в случае чего должны были подняться, как один человек,- воскликнул Геттингс с горечью.

- Дрянь людишки! - вскричал Энникстер.- Развалился наш Союз, только пальцем его тронули!

- Но ведь нас застигли врасплох, джентльмены,- сказал Магнус.- Мы проявили беспечность. И все же здесь одиннадцать человек. Этого достаточно.

- А каково положение? Шериф с ними? Сколько человек у них в отряде?

- Главный шериф штата прибыл из Сан-Франциско сегодня утром и остановился в Гвадалахаре,- объяснил Магнус.- Сообщение об этом пришло с час назад от наших друзей в Боннвиле. Они позвонили по телефону мне и мистеру Бродерсону. Берман встретил шерифа и предоставил в его распоряжение с десяток полицейских. Дилани, Рагглс и Кристиен примкнули к ним в Гвадалахаре. Оттуда они направились в усадьбу мистера Энникстера в Кьен-Сабе. У них на руках приказ о выселении, заодно они намереваются ввести во владение подставных лиц. Все они вооружены. Берман с ними.

- А где они сейчас?

- Наблюдение за ними ведет Каттер, с Эстакады. Они вернулись в Гвадалахару и пока находятся там.

- Из Гвадалахары,- заметил Геттингс,- они могут направиться только в два места: или по Верхней дороге на ранчо Остермана, или по Нижней - на ранчо мистера Деррика.

- Я тоже так считаю,- сказал Магнус.- Потому-то я и вызвал вас сюда. Отсюда мы можем одновременно наблюдать за обеими дорогами.

- А кто-нибудь ведет наблюдение за Верхней?

- Тот же Каттер. Он ведь на Эстакаде.

- Послюшайте,- начал Хувен, в котором проснулся вдруг старый солдат,- послюшайте, эти парни не глюпый. Нужно еще пикет, с другой сторона Нижней дорога, и надо давать ему бинокль мистера Энникстера. Глядите этот канал. Он выходит на оба дорога. Это хороший траншей. Мы будем драться из канал.

Действительно, сейчас сухой оросительный канал представлял собой естественную траншею, будто на рочно приспособленную для такой цели, поскольку пересекал, как указывал Хувен, обе дороги и пре граждал путь из Гвадалахары ко всем ранчо кромо энникстеровского, уже захваченного.