Мастер зверей. Бог грома. Бархатные тени - Андрэ Нортон

— Да, — кивнул Сторм. Ему очень не понравилось одно место в рассказе Найяра: вся эта компания, один за другим, ушла по спиральной дороге, а в машинный зал попали только Дин и Найяр. Куда же занесло остальных двоих? Может, и Логан оказался где-то в этом лабиринте? Остин посмотрел на Найяра с новой надеждой.

— Послушай, ты мог бы найти отсюда дорогу в то место, из которого перенесся в машинный зал?

— Не знаю… честное слово, не знаю.

Сторм за его спиной просигналил Горголу.

— Здесь есть путь через горы?

— Можно только смотреть… идти нельзя, — ответил туземец. — Пойди и взгляни сам.

Сторм пошел вверх по склону к тому утесу, из-за которого вывела его Сурра. Затем он вышел на уступ, заканчивающийся какими-то каменными столбами.

— Здесь дыра, — показал Горгол. — Отсюда можно смотреть.

Сторм вскарабкался повыше, выглянул, и у него закружилась голова. Далеко внизу, так что едва можно было дотянуться взглядом, виднелись склоны горы, опаленные настоящей Великой Засухой, о которой он уже успел позабыть в этом благодатном месте. Это было окно в привычный и знакомый мир, но только окно, а не дверь.

Сторм знаками пересказал Горголу все, что он видел в своих скитаниях, и все, что рассказал ему Найяр. Туземец пристально следил за его пальцами, и лицо его выражало растущую решимость.

— Если Укурти говорит, что это злая сила и что плохо ее слушаться, тогда Кротаг и те, кто пришли с ним, послушаются его. У Укурти есть мудрость, и его барабан никогда не обманывал нас. Если сказать людям, что чужак, чей разум помутился, решил использовать вещи, оставленные Запечатавшими Пещеры, чтобы добыть себе власть и величие, то в это могут поверить. И если правда, что он не имеет своей силы, а ворует чужое могущество, тогда все племена отвернутся от него и не будут слушать его барабан.

— Но как показать всем, что мы говорим правду? И успеем ли мы это сделать? — спросил Сторм. — Ведь его барабан уже провозгласил набег на равнины. А сейчас один-единственный набег может вызвать долгую войну между моим и твоим народом. Ты же знаешь, что не все из моего народа доверяют вам, а сейчас они еще и напуганы.

— Это правда, — энергично согласился Горгол. — Если боевые стрелы сорвутся с тетивы, кто сможет вернуть их назад в колчан? Но время у нас есть. Там, снаружи, сейчас Великая Засуха. И наши тайные источники не смогут питать сразу много людей. Те, кто рискнет сейчас идти через Пики, потратят много времени, двигаясь маленькими отрядами от одного источника к другому. Пусть они выступают хоть завтра, — он трижды сжал и разжал пальцы на обеих руках.

— Вот сколько солнц пройдет, прежде чем они выйдут на равнины.

— Может, тебе стоит поговорить с Кротагом? Он тебя послушает?

— Я полноправный воин с боевым шрамом, и у меня есть голос в совете. Он меня выслушает.

— А если мы сможем выбраться на склон горы в долине, пойдешь ли ты говорить с Укурти?

Горгол пристально смотрел на сияние настоящего солнца за спиной Сторма.

— Если Кротаг послушает, то послушает и Кацтуг, чей тотем йорис, а за ними и Данкху из Хото.

— А если они послушают, то все племена Шозонна откажутся участвовать в набеге?

— Может, и так. А если уйдут Шозонна, то, скорее всего, за ними уйдут и северные племена, а может, и те, кто пришли с побережья.

— Тогда армия Дина уменьшится наполовину! — воскликнул Сторм.

Но Горгол покачал головой.

— Если нарушить перемирие, то может вспыхнуть другая война, — резко сказал он. — Дикие люди Синего района верят в здешнее колдовство и будут сражаться, защищая свою веру.

— Но если мы докажем, что Дин не настоящий Барабанщик…

— Тогда — другое дело. Но для этого каждый из нас должен выполнить свое дело. Мне надо вернуться к своему клану, а ты должен найти творящего зло сородича.

— И чтобы сделать это, нам снова придется идти через гору, — добавил Остин.

Потом они держали настоящий военный совет в самом сердце зеленой долины. Остин был переводчиком между Найяром и Горголом, пока те сравнивали, кто из них больше знает о переходах в горе. Найяр объяснил, что может вывести их на склон горы к деревне, если сумеет найти какую-то центральную точку, которую он обнаружил во время своих скитаний. Потом они поели местных фруктов и ягод, и Остин прилег отдохнуть, пристроившись к пушистому боку Сурры. Ее мягкое довольное мурлыканье скоро усыпило его, и впервые с тех пор, как он покинул равнины, ему спалось спокойно.

Когда Горгол разбудил его, уже стемнело. Они довольно легко протиснулись в найденную Суррой щель. Только Баку злился и протестовал: ему не разрешили лететь и заставили идти пешком. Только убедившись, что Сторм и Сурра действительно уходят, и он остается один, орел смирился и полез в дыру, хоть и не мог сдержать недовольного клекота.

Когда наконец они вылезли в нормальный тоннель, Баку немедленно взлетел и устроился на плече Сторма. Сурра шла впереди легким скорым шагом, и людям приходилось поторапливаться, чтобы не отстать. Кошка возвращалась той же дорогой, по которой она привела Сторма, но еще задолго до того места, где так загадочно растворился в воздухе Дин, Найяр схватил Сторма за руку и воскликнул:

— Здесь! — Он возбужденно закрутился на месте, словно отыскивая ему одному ведомые приметы. — Вот она, эта дорога!

Остин подозвал ушедшую вперед Сурру, и маленький отряд свернул в боковой тоннель. Теперь их вел Найяр. Для Остина один мрачный переход был совершенно неотличим от другого, но он знал, что как сам он был обучен общаться с командой животных, так и разведчики специально отбирались и готовились на роль следопытов.

Найяр уверенно переходил из одного тоннеля в другой, пересекал небольшие пещеры, словно шел давно знакомой дорогой. Затем они вышли в довольно просторную пещеру, где в одном углу брезжил слабый свет.

— Выход, похоже, немного засыпало, — сказал Найяр. — Это природная пещера, она выходит прямо на горный склон.

Сторм первым направился к этой возможной двери, когда странный крик Найяра заставил его остановиться и обернуться.

Лицо Найяра казалось совсем бледным в свете фонарика. Странно расширившимися глазами он уставился на Остина и вдруг бросился на него с кулаками. Инерция его тела буквально впечатала Остина в стену. Уклонясь от отчаянных ударов и не желая пока бить сам, он с удивлением услышал, что кричал прямо в лицо ему этот человек:

— Грязный враль! Хиксовский прихвостень! — Он чуть не задыхался от ярости. — Гадина!

Сторм резко ударил его в подвздох, подхватил обмякшее тело, и осторожно опустил его на пол. Потом, словно сраженный внезапной слабостью, он прислонился к стене. Сурра мягко потерлась о его ноги. Остин наклонился и взял у нее из пасти погасший фонарик.