Миры Стругацких: Время учеников, XXI век. Возвращение в Арканар - Андрей Чертков

Следующий рабочий день Антон начал с того, что приколол к двери лист с надписью широким стилом: «Комиссия по контролю за архивом». Стажер, с любопытством наблюдавший за его эволюциями, покрутил головой и поинтересовался, где он, Руди, видит Комиссию?

Антон обернулся, усмехнулся одними глазами, потянулся к видеофону и сказал — как гвоздь забил:

— Будет Комиссия!

Кристаллы они раскидали очень быстро. Темп задавал неизвестно откуда взявшийся («Комиссия, значит? Ай да Руди!») невысокий лысый человечек.

Закончив с работой, Ангелов уже собрался вернуться к четырехугольникам, как с неудовольствием обнаружил, что терминал занят.

Джереми с интересом осмотрел помещение, на мгновение зацепился взглядом за все еще валяющуюся на полу «Флору и фауну»:

— Ну-ну, и вы собирались поражать ее этим? А вышивание крестиком не пробовали? Биологию она и сама знает, следовательно, воспринимает как женское дело. Тут другое нужно. Например: ради любимой женщины привезти на Ружену арканарского попа. И сочетаться освященным церковью браком. Вам ведь такая мысль не приходила?

— Джереми, это же бред!

— Для вас. Для меня. Для молодого человека. Но не для вашей девушки. А теперь она в Арканаре? — Похоже, раскрытый «Вестник космобиологии» тоже не ускользнул от внимания Тафната.

Руди вновь почувствовал закипающее раздражение:

— Они там все биологи. Они ж совсем как дети — дальше своих тараканов ничего не замечают. И это в теперешнем Икающем лесу! Где партизанская война! А меня с ней нет.

— Тоже ощущение связанного по рукам и ногам? А дети играют над пропастью?

Руди промолчал. Обернулся к растерянно топчущемуся стажеру.

— Скажи, Петя, а зачем тебе это вообще нужно — проникать в закрытые области БВИ?

— Так… интересно же…

— Интересно… Объясним, Джереми, откуда берется информация? В ваше время эту лекцию уже читали?

— Ру-уди… За кого вы нас принимаете, за меднокожих варваров? Наше время — это ровно за пять лет до вас. — Он обернулся к Пете. — Петр… э-э…

— Рупертович.

— …Рупертович. Известно ли вам, что девяносто процентов секретной стратегической информации можно получить обработкой совершенно открытых источников? Что искать будем, Руди? У тебя есть идея, Kamerad, иначе ты бы меня от важных дел не отрывал. Так?

— Так. — Антон ввел в графу «Поиск» ключевое слово «Необъяснимый». — За год?

— Месяц, не больше. Не будем зарываться.

Необъяснимых фактов за месяц обнаружилось три.

«Смерть каляма Де Кау».

«Необъяснимый случай посттравматической регрессии биоблокады».

«Необъяснимое исчезновение кота».

— Ну-с, с чего начнем, благородные доны? — откинувшись, полюбопытствовал Тафнат.

— Регрессия… Посттравматическая… И пишут же люди! С каляма, наверное.

Смерть каляма Де Кау наступила, судя по всему, от естественных причин, и не было в ней ничего необъяснимого или загадочного.

А заинтересованность СГБ в судьбе заурядного, в общем-то, животного объяснялась незаурядными обстоятельствами появления его пять лет назад на борту патрульного корвета «Сайгон». Каковой корвет третий месяц находился в одиночном плавании у берегов Новой Зеландии. И появление в его столовой голодного каляма — создания добродушного и мирного, но ни разу не морского, с полным правом могло относиться к явлениям необъяснимым.

Калям, оказавшийся вдобавок ручным, скоро стал общим любимцем команды, к необходимости карантинного осмотра отнесшейся без всякого энтузиазма. Впрочем, энтузиазм аварийщиков также быстро сошел на нет, и дело ушло в архив.

— Давайте думать логично, благородные доны, — сказал Тафнат, когда они расселись вокруг терминала, — Если где-то на Тихом океане появляется калям, то, как сказано в одной старой книге, где-то в другой точке пространства калям исчезает. А поскольку калям ручной…

— Уже проверил, — поднял голову Петя, — не теряли калямов. В тот год, по крайней мере.

— Точнее, не сообщали, — поправил Руди, — а вообще-то что-то в этом есть. А если проверить точную дату появления каляма?

На пятое апреля двадцать восьмого года приходилось лишь одно событие. Но какое! Катастрофа на Радуге. Планета-полигон нуль-физиков. Неэкранированные нуль-камеры. Первый в истории удачный нуль-переброс. Волны вырожденной материи, побочный эффект неэкранированного нуль-перехода, надвигающиеся с полюсов на экватор. Собственно, в тот день людей спасли два капитана. Капитан «Тариэля-Второго», добрейший Леонид Андреевич Горбовский, наплевав на решение местного Совета, эвакуировавший с планеты детей. И капитан «Стрелы», трижды за день совершивший невозможное. В первый раз — пройдя за три часа десятичасовым маршрутом. Во второй — ровно за восемь минут приняв на борт почти все остававшееся население планеты. И в третий — на ручном управлении подняв лайнер-звездолет с электроникой, вчистую сожженной магнитным импульсом Волн.

— Гм… И что, эта зверюга с Радуги?

— Не знаю, Руди. Меня больше удивляет его кличка. Де Кау. Петр Рупертович, что такое Де Кау?

Спустя десять минут вниманию собравшихся были представлены:

а) горы Эспиньяса де Кау на севере провинции Алтарве;

б) португальская водяная собака Кау-де-Агуа (сочетает в себе умелого рыболова и прекрасного охотника. Веками разводилась на Пиренейском полуострове);

в) ихтиолог Де Кау, в 1842 году описавший камбалу звездчатую.

— А еще это может быть на английском, — больше про себя отметил Джереми. — «Deer cow» или «Dear cow». Руди, как вообще выглядят эти калямы?

— Отпадает. Большеглазые. Пушистые. Не похожи ни на коров, ни на оленей, ни на собак, ни на камбалу и ни на ихтиологов. Кстати, был еще дон Кэу.

— Если «де» — дворянское звание… Нет. Надо по-другому. — Тафнат отошел к видеофону. — Алло, корвет «Сайгон»? Капитан Джексон? Очень приятно. С вами говорят из Комиссии по контролю СГБ… Шторм? Пардон… Не будете ли вы… так любезны объяснить, почему корабельный калям был назван Де Кау?.. Не понял?.. Понял… Благодарю!

Он вернулся к терминалу.

— Все гениальное просто, благородные доны. «Каляма звали Де Кау, потому что его так звали».

— Не понял?

— Кличка была у него на ошейнике.

— Понял! Петя, сможешь увеличить нам ошейник?

После нескольких малопонятных манипуляций с голограммой перед ними повисло изображение старого кожаного ошейника. Можно было разобрать полустертые буквы:

"DE СКОЕ"

— Ckoe… Коу… Похоже на маори… Петр Рупертович?