Настоящая фантастика – 2014 (сборник) - Марина Ясинская

– И мобильные части не в ту степь ломанули, – веско сказал Фин.

– Нет, ты скажи!

– Короче, наливай, Фин, – Гза отличался вескостью аргументов.

А еще через полчаса…

– Ну вы же можете, – убежденно говорил раскрасневшийся Толик. Розоветь у него больше не получалось. – Вы ж-же мож-жете!

– Мы все можем, Толя! – Фин ушел в фиолетово-коричневую гамму, только пухлые губы оставались красными.

– Ежели захотим, конечно, – добавил Азик. Черты лица его явственно заострились, щеки запали, и сам он вроде как похудел.

– У вас же опыт развития цивилизованного общества на порядок выше!

– Ага, ага. Ленд-лиз пивом в обмен на гуманитарные поставки водки!

– Да я не про то! Вы же знаете, как со всем этим… вот с этим со всем… уйди, наглая!

Ворона независимо спионерила ломтик сала и отбыла под березу.

– Как с этим спариться… тьфу ты, справиться!

Фин посмотрел на Гзу. Потом на Азика.

– Знаем?

– Знаем, – сверкнул щербинами Гза.

– Можем?

– Да можем, – лениво сказал Азик.

– Сделаем? В смысле покажем?

– Да почему бы и нет, в конце концов? – Гза залпом выпил водку, хрустнул огурцом и рывком поднялся. – Пошли, иммигранты.

Они подошли к свалке.

– Нуко-ся… – Гза закрыл глаза и медленно развел руки в стороны, словно примеряясь обхватить мусорные горы со всех краев одновременно. – Давай, давай, не томи…

Толя почувствовал, что трезвеет. Очень хотелось сразу убежать, стоять и смотреть, и обязательно выпить. Много.

Мусорные кучи таяли. Не уменьшались, оплывая, как снег, а просто становились прозрачными. Светлее и светлее, призрачней и призрачней. На какой-то миг они превратились в тени на стекле – а потом исчезли. Совсем.

– Ух-х!.. – Толе показалось, что за него это сказал кто-то другой.

– Давай, – Гза уступил место Фину.

Крепыш тоже замер с закрытыми глазами, только руки его двигались по-другому. Он был похож на парикмахера – словно расчесывал нечто невидимое, подстригал выбившиеся пряди, укладывал локоны. И под его ладонями плыла земля.

Бугры и рытвины выравнивались, пятна глины покрывались слоем жирного чернозема, и сами собой прокладывались каменные дорожки, как будто формируясь из золы и бутылочных осколков. А потом по обочинам дорожек стали расти колонны, на колоннах бутонами распустились вазы, а прямо в конце центральной аллеи возникло озеро. В центре озера поднялся каменный остров, на его вершине вдруг ударил гейзер – водяным вулканчиком, – и тут же над озером вспыхнула радуга.

Фин открыл глаза, придирчиво оглядел возникшее чудо и отошел, пропуская Азика.

Лопоухий был намного быстрее товарищей. Он просто запрокинул голову, воздел руки к небу и выкрикнул несколько напевных слов.

И ничего не случилось.

Сначала.

Потом, почти как колонны, только во много раз быстрее, не выросли, а почти взметнулись из земли деревья. Площадки меж дорожками покрылись внезапной травой, превращаясь в лужайки. Вдоль аллей веерами раскрылись неподстриженные, но очень аккуратные кусты. И неслыханная здесь птица засвиристела из кроны ближнего дерева, уже начинающего цвести. В озере плеснула рыба. Или что-то иное водоплавающее.

– Вроде все, – деловито сказал Азик.

Толя молчал, пытаясь найти внутри себя хоть одно стоящее слово. И не находил.

Но другие были оперативнее.

– Лугзак! Слышь, ты, твою дивизию! – донеслось от скамейки.

Четверо обернулись.

Со стороны банкетной точки, пыхтя, бежал сержант Харламов, правой рукой придерживая неудобную кобуру.

– Лугзак! – заорал он еще натужнее, не добежав до компании пяти шагов. – Ты что за хрень тут развел, мать твою?

– А что? – невинно спросил Фин.

– Тебя, Фигли, я вообще не спрашиваю!

– Финли, – скромно поправил крепыш.

– Хрен ли! Лугзак, я тебя сколько раз предупреждал – не нарывайся! Да что ты, слушаешь, что ли? Вы что натворили, а? Я вас спрашиваю?

– А что, собственно? – Гза пожал плечами. – Это что, хулиганство?

– Это хуже! Где мусор?

– Да на фиг он тебе, Харламов? Так же красивей!

– На фиг?!

Сержант немного отдышался и чуть успокоился.

– На фиг, значит? Объясняю. Самозахват территории, значит? Ты в курсе, сколько за это теперь полагается?! Ты на кого пашешь, спросят? Не меня, Гза! Тебя спросят! Кому и за какое бабло эту роскошь ставил? Теперь по пунктам. У тебя лицензия на вывоз мусора есть? У тебя договор со свалкой на руках имеется? Действующий договор, я подчеркиваю! У тебя по автопарку проведена соответствующая уборочная техника?

– А что…

– А то! Когда ревизия возьмет коммунхоз за жабры и спросит, где проводка затрат по очистке территории, – что они ответят? А потом к кому они пойдут? У кого спросят – как это так, Харламов, у тебя из-под носа сперли тридцать тонн дерьма, а ты и не заметил? И куда это дерьмо делось? И поверь, Лугзак, соседи тут же объявят, что мы втихаря свалили весь мусор на их территорию! Так?

– Ну…

– Ты мне без «ну»! Дальше. Я не знаю и знать не хочу, с какого кладбища вы сперли этот гранит…

– Это базальт, – вполголоса поправил Фин.

– Мне по хрен, Фигли, понимаешь?! И мне по хрен, из какого рассадника вы потырили саженцы! Но придут люди, которым это не будет по фиг, Лугзак! И они спросят! И как ты думаешь, у кого? А?

– Ну…

– Без «ну»! Короче, я ушел в администрацию парка, и чтоб через полчаса я этого цирка здесь не застал! Понятно?

Гза почесал затылок.

– Да понятно…

– Делай давай, – Харламов медленно побрел прочь, но через пять шагов остановился.

– И чтоб весь мусор был на месте! До последней пробки! Понял?

– Да понял я, понял!

– Все, давай.

Выждав, когда сержант выйдет из зоны слышимости, Азик детским стонущим голосом сказал:

– Жа-алко-о!

– Жалко у пчелки, – буркнул Гза. – Ладно, Азик, сворачивай все.

– Это вам – свернуть-развернуть. А мне – убить!

– А что делать? Что делать, брат?

Азик щелкнул пальцами левой руки и хлопнул себя по бедру правой.

Листья и лепестки осыпались. Трава пожухла. Смолкли птицы. Деревья задрожали, как от порыва ветра, и осели прахом и пеплом.

Фин как будто комкал незримую газету, брезгливо кривясь. Озеро становилось просто лужей, и в песок обращались колонны и плиты.

Гза просто махнул рукой, и пустырь завалило мусором.

– Снег вернуть будет непросто, – сказал он, ни к кому не обращаясь.

– Снег Харламов спишет, – фыркнул Фин. – Как расходный материал.

Толя смотрел на них растерянно и обиженно.

– Но вы… – голос его дрожал. – Вы ведь правда можете…

– Мы-то можем, – ответил Азик. – Не все хотят.

– Но…

– Как говорит сержант Харламов – без «но»! Фин, мы водки можем?