Миры Пола Андерсона. Том 18 - Пол Андерсон

— Довольно хрупкое основание для политических суждений.

— Я изучал, исследовал, собирал мнения, обдумывал и еще раз обдумывал.

— Ройдхунат так же сложен, как и Империя, и так же полон противоречий и парадоксов, если не больше, — заметил Флэндри ровным голосом. — Там мерсейцы — не единственная раса, и другие время от времени становятся влиятельными.

— Верно. И у нас так же. Что из этого?

— Об их ксенософонтах мы знаем еще меньше, чем о наших. В прошлом это подносило нам очень неприятные сюрпризы. Например, мой давний и долгий антагонист Айхарайх. У меня такое впечатление, что вы его тоже знали.

— Нет, — качнул головой Магнуссон. — Никогда.

— В самом деле? Но имя его вы узнали.

— Да, слухи до меня доходили. Мне интересно будет все, что вы сможете рассказать.

Флэндри закусил губу.

— Мне больно об этом вспоминать, — он бросил сигарету в пепельницу и выпрямился в кресле. — Сэр Олаф, это была увлекательнейшая беседа, и я вам благодарен, но я и в самом деле устал. Позвольте пожелать вам доброй ночи? Мы можем вернуться к этой теме, когда вам будет удобно.

— Минуту. Погодите, — отозвался Магнуссон и коснулся переговорного устройства на поясе. Дверь скользнула в сторону, и вошли четверо космопехов. Это были ирумклойцы — высокие, гладкие, твердокожие, с бесстрастными насекомоподобными лицами.

— Вы арестованы, — резко бросил Магнуссон.

— Простите? — Флэндри едва ли пошевелился, и слова его звучали очень спокойно. — А неприкосновенность парламентера?

— Она предполагалась, — ответил Магнуссон, — но вы нарушили ее условия попыткой шпионажа. Боюсь, вы и ваша делегация должны быть интернированы.

— Не потрудитесь ли вы объясниться?

Магнуссон что-то резко приказал негуманоидам. Было ясно, что они знают на англике только несколько слов. Трое встали по бокам и позади кресла Флэндри. Четвертый остался в дверях с вытащенным из кобуры бластером.

Магнуссон встал и навис над пленником, расставив ноги и уперев кулаки в бока. И проворчал, глядя вниз, хриплым от ярости голосом:

— Вы все отлично знаете. Я более чем наполовину этого ждал, но дал вам действовать в надежде, что вы будете честны. Этого не случилось.

К вашему сведению, я три дня назад узнал, что были обнаружены и захвачены специально посланные на Мерсейю терранские шпионы. Подозреваю, что они были направлены по вашему наущению, но это и неважно — вы наверняка знаете, что им было нужно. Основные вопросы, которые вы мне задавали, были частью и завершением той же операции. И неудивительно, что вы прибыли лично. Таким дьявольским искусством не обладает больше никто. Не предупредили бы меня — я бы так ни о чем и не догадался, пока вы и ваши шпионы не вернулись бы домой и не сопоставили сведения. Но теперь я еще раз убедился, что Господь заботится о воинах Его.

Флэндри встретил голубой огонь его глаз холодным взглядом:

— А наш арест вас не выдаст?

— Нет, не думаю, — произнес Магнуссон, успокаиваясь. — Никто не ожидает от этих ваших агентов быстрого доклада. К тому же мерсейцы организуют утечку на Терру дезинформации, будто бы исходящей от этих агентов. Детали вы представите себе лучше меня. А что до вашей мини-дипломатической группы, разве не обрадуется Империя тому, что она не возвращается немедленно? Когда курьерские торпеды вдруг начнут приносить обнадеживающую информацию?

— Флот не станет из-за этого сидеть сложа руки, — предостерег Флэндри.

— Конечно. Будут продолжаться приготовления к следующему этапу войны. Все, что сделала моя сторона, — это предотвратила попытку вашей стороны, которая была бы катастрофой, если бы удалась. Да, я понимаю, что там остались люди, с которыми вы поделились своими подозрениями, но чего они стоят без доказательств? Когда битва начнется всерьез, кто о них вспомнит? — Магнуссон вздохнул: — В некотором смысле мне даже жаль, Флэндри. Вы — гений, на свой извращенный манер. И этот провал — не ваша вина. Каким бы ценным человеком были вы в борьбе за правое дело! Я не питаю к вам зла и не хочу подвергать вас плохому обращению. Но не могу дать вам действовать. Вы и ваше окружение будете размещены с комфортом. Когда трон будет моим, я… я решу, будет ли безопасным вас отпустить.

Он отдал приказ. Флэндри без сопротивления поднялся, чтобы его увели.

— Мои поздравления, сэр Олаф, — сказал он вполголоса. — Вы оказались умнее, чем я думал. Доброй ночи.

— Доброй ночи, сэр Доминик, — ответил тот.

Глава 19

Развязка была бурной и стремительной. Началось все с обманчивой тишины.

— Как я буду жалеть, покидая это место! — мечтательно произнес Аксор за ужином. — Хотя я всю жизнь буду благодарить Господа за милость — увидеть эти чудеса.

— Покидая? — насторожил уши Таргови.

— Ну, мы же не можем ожидать, что наши хозяева будут держать нас здесь вечно — особенно меня, если помнить, во что им обходится мое пропитание. Работая эти последние дни в Аполлониуме с леди Изидой Захари и ее коллегами, я обрел бесценные сведения и, быть может, со своей стороны тоже сделал некоторый скромный вклад, но теперь мы исчерпали взаимные резервы информации и сделали все заключения, к которым должно было привести их обсуждение.

— В Аполлониуме? — переспросил Таргови машинально. Мысли его были далеко.

Рукой толщиной с древесный ствол Аксор обвел комнату, имея в виду затихший ночной университетский городок за стенами дома.

— Это центр учения, исследований, философии, искусств. Они не называют его университетом, поскольку здесь не ведется обучение. У захарийцев в силу их природы нет школ — только поступающая извне информация, нет учителей, кроме родителей, или — для взрослых — знающих людей, к которым можно обратиться за необходимым объяснением.

— Да-да, понял. Так, говоришь, вы закончили?

— Практически — да. Дорогой друг! — затрубил Аксор. — Мне не выразить словами всю мою благодарность тебе за то, что ты привел меня в эту гавань. Хотя захарийцы никогда не предпринимали серьезных исследований наследия Древних, они неутолимо любознательны ко всему космосу. Их базы данных содержат каждый бит информации, когда-либо сообщенный или собранный теми из их людей, что выходили в космос. Я находил бесценные описания, картины, отчеты о неизвестных мне местах. Сравнение их с фактами, уже имеющимися в моем распоряжении, дает возможность открыть новые пути. Изида, Вишну и Кван Ин загорелись больше других; они рождали блестящие идеи. Я не стал бы говорить, что мы на пути к расшифровке символов, но мы выявили регулярность и повторения, которые выглядят весьма существенными. Кто знает, куда поведут дальнейшие исследования? Быть может, к откровению самой универсальности Христа, что приведет в свое время в церковь Его всех разумных существ?