Беспокойные звезды - Сюзанна Валенти

Хауса, а затем вышел на свою любимую поляну, где был особенно хорошо сформированный камень, на котором я мог устроиться.

Песня Сирены уже прокатилась по моему горлу, и я ерзал на ходу, впадая в транс чистейшей магии моего вида. На ходу я снял пальто, вздыхая от ласки чешуи, колеблющейся по моей коже.

Я отдаленно ощущал укус холода, но зов магии моего Ордена настаивал на том, чтобы по крайней мере часть моей чешуи подверглась воздействию звездного света над головой.

Я снял свитер и бросил его у подножия скалы, прежде чем использовать импульс магии воздуха, чтобы подняться на него.

Я занял идеальное положение наверху, а затем с облегчением выдохнул, наконец позволив своей Песне Сирены вырваться из меня всерьез. Неземной крик моей песни сорвался с моих губ тайной симфонией, предназначенной только для меня и Фейри, которым суждено было услышать ее зов.

Пока я ждал на своем камне, во мне росло предвкушение, сила песни привлекала ко мне ничего не подозревающих Фейри, в то время как магия строилась и строилась, отчаянно желая насытиться.

Когда-то я боялся этого волшебства, неизвестной неизбежности выпуска моей песни в мир и ожидания, пока судьба выберет душу, которая будет слушать ее, но со временем я начал наслаждаться этими ночами, принимая чистоту волшебства и предлагая подарить поцелуй тому, кого я вызвал.

Толстые стебли бамбука, обрамлявшие одну сторону поляны, зашуршали, тяжелые шаги приближались и возвещали о прибытии Заклинателя Песни.

Я запрокинул голову назад, позволяя лунному свету струиться по мне самым лестным образом, напрягая мышцы лишь немного, чтобы продемонстрировать их и устроить хорошее зрелище призванным Фейри, когда они прибудут.

— Хватит позировать, засранец, это я.

Я обернулся на звук голоса Дариуса, вздохнул, когда он пренебрежительно отозвался о совершенно впечатляющем заклинании сирены, и скрестил руки в знак протеста против его легкомысленного тона.

— Ты должен быть в восторге и впечатлении, смотреть на мои губы и отчаянно нуждаться в этом поцелуе, — сказал я ему, нахмурившись от раздражения.

— Да, ну, возможно, я был первым несколько раз, но к четвёртому разу это как-то теряет свой блеск.

Я выдохнул, затем спрыгнул со своего камня, но не пошел дальше, потому что это он был тем, кто был зачарован песней, поэтому он должен прийти ко мне.

— Если бы я знал, что это ты, я бы не откладывал это на последние несколько дней, — пробормотал я.

— Нет, ты бы был на этом камне с самого рассвета, отчаянно ожидая наступления ночи, чтобы ты мог заманить меня к своему особенному валуну, — насмехался он, подзывая меня к себе, но я просто прищурился и держал свою стойку.

— Я заманил тебя сюда, засранец. Подойди ко мне и проведи ночь, застряв в этом волшебном кругу. Вот как это работает, — сказал я.

Дариус вздохнул, как будто это было лишь лишней тратой его драгоценного времени, а затем прошагал оставшееся расстояние до меня. Он не стал терять времени, схватил меня за щеки и прижался губами к моим, твердо требуя, чтобы магия насытилась и это взаимодействие закончилось.

Однако его серьезный подход превзошел подход Сета. В последний раз, когда я позвал его к себе, он принес свечи, чтобы создать настроение.

Наша магия встретилась, и я предложил ему воспоминания как свою часть этого обмена, мои дары подталкивали меня к тому, что ему нужно было знать, и приземлялись на воспоминания о четырех из нас, Наследников, в детстве, мчащихся по соснам снаружи, в мое родовое поместье. Мы кричали и кричали друг на друга, стреляя из деревянных арбалетов, начиненных магическими дротиками, между толстыми стволами. Каждый раз, когда один из дротиков во что-то попадал, из него вырывался взрыв яркой магии, окрашивая объект или человека, в которого он попал, и вызывая небольшой разряд электрически заряженной энергии.

Мы были покрыты радугой волшебной пыли и забрызганы грязью, наши улыбки были наполнены широкой и чистой радостью, на которую могли претендовать только дети.

Я расслабился, погрузившись в воспоминания, позволив ему увидеть все это, и никто из нас не подталкивал и не тянул ни к чему большему. Но что-то продолжало удерживать мое внимание, что-то, что выло, кричало и металось, пытаясь сфокусировать мое внимание.

Я пытался игнорировать это, мой распорядок дня с Наследниками, направленный на то, чтобы освоить волшебство Песни Сирены, и это просто. Нам понравилось делиться воспоминаниями из детства.

Вот только сегодня вечером это, казалось, совсем другим. Мне казалось, что у магии была более важная цель — сблизить нас, как будто сила моих даров Сирены требовала от меня большего и не смягчилась, пока я не переключил свое внимание туда, куда оно было направлено.

Я схватил бицепс Дариуса, когда сила укоренилась, песня, которая окружала нас, становилась все громче и настойчивее, воспоминания о нашем детстве исчезли, и их место занял жалкий звук.

Мое сердце пропустило удар, легкие похолодели, как будто лед заполз внутрь меня и впился в самое сердце.

Мышцы Дариуса напряглись там, где я держал его, наш поцелуй был совершенно спокойным, между нами не было ничего, кроме леденящего зова далекой силы.

Когда мы сосредоточились на нем, моя сила вырвалась наружу, достигая мучительной боли того, кто слышал мою песню, его крики мучений умоляли меня помочь ему.

Мои конечности начали дрожать, мои дары гудели в моей крови и овладевали моей плотью.

Что-то там было. Что-то более ужасное и более захватывающее, чем все, что я когда-либо знал. И оно нуждалось во мне. Оно нуждалось в нас.

Дариус оторвался от меня, прервав поцелуй и разорвав связь между нами, магический купол, удерживавший нас в плену, тоже разбился, освободив нас от магии. Но зов этой неоспоримой силы не оставил меня.

— Мне нужно идти туда, — выдохнул я, мои ноги спотыкались друг о друга, когда я направился к дальней стороне поляны, поводок сформировался вокруг моей силы, скручиваясь все туже и дергая меня к тому, что удерживало другой конец поляны.

— Макс, — рявкнул Дариус, его шаги хрустели по покрытому инеем гравию, когда он следовал за мной.

— Ему нужна моя помощь, — выдавил я, не в силах остановиться, не в силах даже сделать паузу.

Дариус поймал меня за запястье, когда я добрался до края поляны, и я повернулся к нему лицом, магия искрилась из моей кожи и кусала его ледяным поцелуем в знак предупреждения.

— Мне пора идти, Дариус, — сказал я ему.

Даже в тот момент, когда мне стоило сказать это, моя сила сгорела, и связь, которую я установил с тем, что