День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Падавшие на аэродром из стратосферы ракеты DF-15B успели мелькнут на экранах радаров, но даже поднять тревогу, отправить в укрытия суетившихся на летном поле техников, было некогда. Огненный столб взметнулся на сотни метров ввысь, от взрывов, следовавших так часто, что их невозможно было различить, задрожала земля, и огромный аэродром, основа обороны противника, исчез, словно погрузившись в преисподнюю.

Лишь несколько вражеских самолетов успели взмыть в небо, вырываясь из моря огня, расплескавшегося на месте авиабазы. Выполняя приказ, пилоты, движимые жаждой мести за тех товарищей, которым поднять в воздух свои крылатые машины не удалось, легли на боевой курс. Но навстречу им уже мчались новейшие истребители китайских военно-воздушных сил J-10A. И пусть этот проект родился не в Китае, а в далеком Израиле, пусть израильской была половина авионики — вторая половина была изготовлена в России — но это были самолеты, сравнимые с лучшими аналогами США, Европы, той же России, а в чем-то даже превосходившие своих «одноклассников». И потому их пилоты смело повели свои машины в атаку.

Зрители с земли несколько минут заворожено наблюдали за каруселью воздушного боя, кипевшего на высоте нескольких километров. Самолеты крутили головокружительные виражи, сцепляясь друг с другом в «собачей свалке», беспорядочной и беспощадной. Но китайские летчики защищали свою страну, они знали, за что идут на смерть, верили в свое оружие, и «вражеские» машины, одна за другой, выходили из боя», пораженные ракетно-пушечным огнем маневренных и мощных J-10. Ни одна бомба так и не упала на порядки наступавшей Шестой бронетанковой, и танки, неумолимо двигаясь вперед, довершили разгром. Сражение было выиграно.

— Восхитительно! — с восхищением качали головами спускавшиеся со специально сооруженной трибуны партийные деятели. — Грандиозно!

— Спектакль, — вполголоса раздраженно фыркнул стоявший рядом с Чжоу Байши генерал, штабной офицер из Пекина, сопровождавший штатских гостей. Он взглянул на своих подопечных и буркнул: — Идиоты!

— Главное, мы сумели доставить им удовольствие, — усмехнулся сам Байши, приблизившись к офицеру так, чтобы его слова оказались услышаны лишь ими двоими.

— Если бы все было на самом деле, «Апачи» и «Тандерболты» вместе с беспилотными «Предейторами» сожгли бы половину наших танков еще на нейтральной полосе. А три из пяти ракет, так эффектно ударивших по глубокому тылу врага, оказались бы на подлете перехвачены их зенитными комплексами «Пэтриот» и THAAD.

— Верно, — кивнул Чжоу Байши, тоже умевший отличать реальность от грамотно поставленного шоу. — Но какая часть из прорвавшихся к цели ракет при этом несла бы ядерные боеголовки? Американцам хватило бы и одного заряда, чтобы забыть о контрударе!

Народно-освободительная Армия Китая не готовилась сражаться с американской армией на земле. Это было просто нереально. Моряки и летчики всегда были к этому готовы, сражение с США стало бы войной флотов и эскадрилий, но трудно было представить сходящуюся грудь в грудь на поле боя пехоту. Другое дело — русские. Сибири с ее просторами, так необходимыми задыхавшейся от перенаселения страны, с запасами минеральных ресурсов, была так близка и беззащитна, что, казалось, протяни только руку — и все это будет твоим. Но теперь, чтобы стать хозяевами Сибири и Дальнего Востока, китайцам пришлось бы сражаться не с русскими, а с лучшей, без сомнения, армией мира — Армией США. Но Китай не был бы Китаем, страной с трехтысячелетней историей, если бы его лидеры в решении любой проблемы полагались только на грубую силу.

В Пекин члены Политбюро Коммунистической партии Китая возвращались в приподнятом настроении. В салоне авиалайнера Y-10 — незначительно видоизмененный «Боинг-707», далеко не новая модель, но если забыть об этом, то кажется, что летишь на лучшем в мире китайском самолете, — доставившего в столицу небольшую группу пассажиров, все время полета звучал смех, радостные голоса, шутки. Чжоу Байши, сидевший чуть в стороне от партийных деятелей, чуть морщился при этом. Его вообще многое раздражало, например, генералу, привыкшему к спартанским условиям быта, претило то, что ради пары десятков человек, пусть и стоивших каждый миллиона простых китайцев, гоняли взад-вперед огромный аэробус, рассчитанный на сто восемьдесят пассажиров.

Сам Байши редко летал с таким комфортом, как сейчас — он больше привык к продуваемым всеми ветрами, наполненным гулом моторов грузовым кабинам транспортных Y-7[7] или тесноте салонов легких Y-11. И потому генерал сейчас наслаждался уютом мягкого кресла, и тишиной, царившей в салоне авиалайнера, тишиной, нарушаемой лишь по-детски восторженными голосами попутчиков.

Генерал понимал овладевшую всеми радость, он и сам испытывал восторг, увидев мощь той армии, в которой служил уже второй десяток лет, упорно карабкаясь вверх по лестнице иерархии. Приятно знать, что ты живешь в великой стране, являешься гражданином могучей державы, способной дать отпор любому врагу. Но начальник управления радиоэлектронной разведки НОАК, первым узнававший о новшествах, придуманных потенциальным противником, трезво смотрел на вещи. Если танки пойдут в бой против настоящего, а не условного врага, это будет означать лишь одно — что все потеряно. Война, даже завершившись победой, окажется губительной для Китая. И тем людям, что летели вместе с Байши, предстояло принять такое решение, чтобы Поднебесная, избежав ненужных жертв, лишь окрепла, получив все то, в чем нуждалась нация.

Пребывая все в том же приподнятом настроении, члены Политбюро собрались на внеочередное совещание, в отличие от большинства, не освещавшееся широко даже скупой на информацию китайской прессой. То, о чем им предстояло говорить сегодня, пока еще не могло стать достоянием публики, потому все происходило в атмосфере секретности.

— Товарищи, вам всем известно, что происходит в России, — начал председатель КНР, обведя взглядом разом посерьезневших, проникшихся важностью момента партийных деятелей. — Фактически можно говорить об оккупации России американской армией. Наш северный сосед перестал существовать, как фигура на политической арене, зато наш заокеанский сосед, разгромив Россию, многократно усилился. Выросло его влияние, укрепился моральный дух лидеров Америки, окончательно поверивших в свое могущество и безнаказанность. Русские своей слабостью лишь раздразнили их, готовых теперь диктовать свои правила всему остальному миру. И мы, очень может быть, окажемся следующей мишенью Соединенных Штатов. Нужно быть готовыми к этому, но сделать все, чтобы избежать прямого столкновения сейчас.