Династия. Белая Кость - Такаббир Эль Кебади

сделал оружие. Не сделает он — сделает кто-то другой. Звёзды сложились так, что пострадал герцог Дирмут.

— Мне понятна ваша позиция, — вновь подала голос Лейза. — У вас есть документ, подтверждающий, что герцога Дирмута отравили вашим ядом?

— Нет, миледи. Ни документов, ни свидетелей. Об этом знал мой отец и человек, который заказал болезнетворный порошок. Человек назвался господином Маканом. Кто этот Макан на самом деле — неизвестно. Есть подозрение, что он подставное лицо.

— Вы, по сути, признались в том, чего ваш отец мог и не совершить. Вы не знаете этого наверняка, но берёте вину на себя. Смелый поступок.

— Когда мой отец сопоставил даты и факты…

— Остановимся на датах, — перебила Лейза. — В записке, которую вы мне дали, указан срок: пятнадцать лет. Означает ли это, что с момента принятия болезнетворного порошка и до смерти человека должно пройти пятнадцать лет?

— Плюс-минус пару лет, миледи. Это зависело от комплекции человека.

— Насколько мне известно, мой отец начал терять силы ещё до женитьбы на моей матери. А умер он в сорок три года. Он болел больше пятнадцати лет.

— У меня есть только два предположения. Либо герцогу подмешали не весь порошок, либо он выпил отравленный напиток не до дна.

Лейза спрашивала, лорд Айвиль давал чёткие ответы, а Янара с нарастающим чувством удивления смотрела то на одного, то на другого. Странная получалась ситуация: Лейза пыталась оправдать Киарана, а он себя обвинял. Они будто бы поменялись местами. От внезапной догадки Янару бросило в пот. Мать короля неравнодушна к лорду Верховному констеблю! Поэтому старается найти хоть что-то, ставящее его признание под сомнение. Она не хочет его смерти!

— Ну а вы что думаете, моя королева? — спросил Рэн.

— Сын не в ответе за отца. Придумано не мной, — произнесла Янара, поборов робость. — Я думаю… Человек, который добровольно признаётся в ошибках своей семьи и прилагает все усилия, чтобы искупить вину, достоин уважения и заслуживает, чтобы ему дали ещё один шанс.

Рэн постучал пальцами по подлокотнику трона:

— Вы хотите искупить ошибки своего отца, лорд Айвиль?

Киаран поклонился:

— Хочу. Поэтому я здесь, рядом с вами, ваше величество.

— Благодарите королеву, лорд Айвиль.

Киаран преклонил колено:

— Я перед вами в долгу, моя королева.

Опираясь на руку супруга, Янара пересекла зал. На пороге оглянулась. Лейза и Киаран стояли возле окна и молча рассматривали непрозрачное стекло.

52

Перед королевской конюшней царило оживление. Конюхи впрягали лошадей в кибитки на широких полозьях, грузили баулы и сундуки. Слуги протирали слюдяные окошки в дверцах, устилали сиденья шкурами медведей. Эсквайры водили по кругу коней в тёплых попонах с пушистой бахромой.

Стоя на балконе, Киаран угрюмо наблюдал за приготовлениями к поездке. Конец зимы — не лучшее время для путешествий. Дорога в Алауд займёт около трёх недель. Потом начнётся оттепель, тракт превратится в болото. Полозья кибиток заскользят по грязи как по льду — это не ускорит передвижение кортежа, поскольку лошади будут быстро выбиваться из сил, терзая копытами размокшую землю. Придётся делать остановки чуть ли не в каждом постоялом дворе. В итоге обратный путь в столицу растянется на месяц. В межсезонье только глупец развязывает войну или отправляется в дальнюю дорогу. Короля нельзя назвать глупцом, но в данной ситуации и дальновидным человеком не назовёшь.

За спиной Киарана взвизгнули дверные петли. На балкон вышла Лейза. Ветер вздыбил мех на её плаще из чёрно-бурой лисицы, спутал локоны, ниспадающие из-под берета на плечи. Борясь с желанием позаботиться о ней, поднять воротник и прикрыть нежное лицо от мороза, Киаран взболтнул вино в серебряном кубке. Скрипнув зубами, глотнул сладкий напиток с дымным привкусом. Рядом нет супруги, чтобы снять накопившееся напряжение, вот и лезут в голову нелепые мысли. Пора посетить бордель, выбрать парочку озорных девиц и с их помощью стряхнуть душевную усталость.

— Вы получили приглашение короля на завтрак? — поинтересовалась Лейза, натягивая берет на уши.

— Получил.

— Почему не пришли?

— Я привык завтракать в одиночестве.

— Я тоже привыкла высыпаться. Но сегодня особый случай.

— Меня он не касается.

Лейза покосилась на кубок в руке Киарана. Перевела взгляд на суетящихся возле конюшни слуг:

— Вам не нравится его затея?

— В мои обязанности не входит оценка поступков короля.

— Не нравится, я же вижу.

Киаран отхлебнул из бокала:

— Королю не терпится осмотреть свой домен. Я его понимаю. Не понимаю, почему он едет в Алауд. — Не получив ответа, хмыкнул. — Вообще-то, меня это не касается.

— Что вы пьёте? — спросила Лейза.

Совершив круговое движение кистью, Киаран посмотрел на стенки кубка, окрасившиеся в лимонный цвет.

— Пуаре, вино из груш. Я привёз его из Калико. Кстати, забрал последнюю бутылку. Хотел преподнести королю. Потом решил, что в свете последних событий мой подарок будет выглядеть как подхалимство. — Протянул бокал Лейзе. — Попробуйте. Удивительный вкус.

— Спасибо, но воздержусь.

— Не пьёте с утра или брезгуете?

— Не пью на морозе. Это вредно для губ.

— Простите, я не подумал.

Лейза подняла воротник плаща:

— Королю не терпится начать строительство храма Души. Поэтому он едет в Алауд.

Киаран стиснул бокал в кулаке:

— Храм Души?.. Впервые слышу. — И сам не понял, зачем солгал.

Рэн отдалился от него, стал скрытным, встречи свёл к минимуму, в беседах поднимал исключительно государственные вопросы. Киарану начинало казаться, что его пребывание при дворе близится к концу. Словно в подтверждение мрачной догадки, король сообщил о предстоящей поездке в город мастеров, однако ничего не сказал о цели путешествия и не пригласил Киарана с собой, как, впрочем, забыл пригласить и мать. Компанию Рэну составят рыцари, сотня гвардейцев, столько же вольных всадников и несколько титулованных дворян. Всё говорило о том, что король желает пообщаться с лордами в непринуждённой обстановке — возможно, побывать у них в гостях — и найти Верховному констеблю замену.

Киаран вяло пожал плечами:

— Зачем далеко ехать? В Фамале