Смерть Отморозка - Кирилл Шелестов

ноги не были длинными, но тугими, хорошей формы. Рада принесла из холодильника бутылку пива и стакан. Норов сделал несколько глотков из горлышка.

–Хорошо,– кивнул он. – Спасибо. Откуда у тебя пиво, ты же не пьешь?

–Для тебя купила,– отрывисто пояснила Рада.– Увидела в магазине и взяла. Подумала, вдруг тебе захочется.

Бутылочное пиво в те годы было редкостью, когда его завозили в магазины, за ним выстраивались длиннющие очереди.

–Долго стояла?

Она пожала плечами.

–Час, может быть, полтора. Не очень.

–Ничего себе! Даже не представляю, за чем я бы мог столько выстоять!

–За пивом? – предположила она и смущенно хихикнула.

–Я бы, наверное, лучше взял огуречный лосьон.

–Гадость,– поморщилась она.

–Гадость,– подтвердил он. – Зато без очереди.

Он посмотрел на нее и вдруг прибавил без всякой связи:

–Выходи за меня замуж.

–Ты серьезно?

–Да.

–Хорошо. Можно. Почему бы и нет?

* * *

Когда Норов сообщил друзьям о своем намерении жениться на однокласснице, которую никто из них в глаза не видел, они ему не поверили. Ленька догадался первым.

–Ты Лизу наказать хочешь что ли? Совсем свихнулся? Да ты же себя накажешь, дурень! Как ты будешь с нелюбимой женщиной жить? Ты еще член дверью прищеми, чтоб Лизе досадить! Брось, Пашка, не дури, тормознись пока не поздно!

Сережа присоединился к Леньке, но Норов не слушал уговоров. Он пригласил их всех в субботу вечером к Раде – знакомиться.

Рада очень хотела понравиться ее друзьям, всю пятницу она прибиралась и готовила, даже накрасилась к встрече больше обычного. Ленька не пришел, были только Сережа и Коля. Сережа пробовал все, что предлагала Рада, ел немного, но вежливо хвалил ее стряпню и старательно поддерживал с ней беседу о книгах. Норов с Колей больше налегали на спиртное. Пьяный Коля в конце вечера заплакал.

–Что с вами? – испугалась Рада.– Вам плохо?

–Плохо! – ответил Коля, размазывая по лицу слезы.– Мне Лизу жалко!

Рада переменилась в лице. О своих отношениях с Лизой Норов по пьянке часто рассказывал ей, вплоть до той самой ночи, как оказался в ее постели. Обида нарывала в нем, тема была для него больной; теперь она была больной и для нее. Сережа бросил на Колю укоризненный взгляд, Норов только отмахнулся: неважно, переживет.

Уходя, Сережа не скрывал своего облегчения.

–Зато есть, где жить,– заметил он Норову, видимо, не зная, что еще сказать. – Буду к вам в гости заходить.

Колю Норов уговорил остаться, чтобы было с кем выпить с утра. Пил он теперь каждый день, деньги брал у Рады, которая, в свою очередь, просила их у матери.

* * *

Мать Рады, невысокая, грузная, круглолицая, с той же птичьей манерой, что и у дочери, несколько раз заезжала к ним, одна, без мужа, выпивала чашку чая и торопливо исчезала. Норова она знала со школы и смотрела на него с напряжением, будто не понимала, что он тут делает. Он и сам не очень понимал.

Приезжали знакомиться с ним и родственники Рады из деревни: бабушка и целая туча дядей и тетей с племянниками и племянницами. Бабушка, толстая, властная краснолицая старуха, рано овдовевшая, держала всю семью в ежовых рукавицах. У нее было большое хозяйство: коровы, свиньи, куры, овцы, огород, члены семьи им занималась. На смотрины они привезли целый воз продуктов: мясо, творог, картошку, соленья и, конечно, самогон. Норов набрался так, что с трудом держался на ногах.

Бабушке Норов совсем не понравился. Она прямо заявила Раде, что он – горький пьяница, и проку от него не будет. Рада ответила, что она его любит. Бабушка насупилась и после некоторого размышления мрачно заключила:

–Ладно уж, выходи, раз живешь с ним, куда тебе теперь деваться? Стыд-то все одно надо прикрыть, а то как потом? Главное, в квартире его не прописывай, – после не выгонишь!

У себя дома Норов не появлялся, – не хотел объясняться с матерью, и даже приглашение на свадьбу передал ей через сестру. Накануне свадьбы в дверь раздался звонок, Рада открыла: на пороге стояла мать Норова, насупленная и враждебная. Сухо поздоровавшись, она, не снимая длинного светлого плаща и туфель на высоких каблуках, мимо Рады простучала каблуками в гостиную, где Норов сидел у телевизора с бутылкой дешевого вина. Он был уже под шофе, но еще не пьян.

При виде матери он поднялся, несколько растерявшись. Мать посмотрела на него с отвращением.

–Вчера я три часа разговаривала по телефону с Лизой,– отчеканила она, не обращая на Раду ни малейшего внимания.– Сначала с ней, потом с ее родителями. Лиза не верила в твою измену. Она хотела прилететь, чтобы ты сам все ей объяснил, я ее отговорила. Сказала ей, что мой сын – подонок, и что ей лучше о нем забыть.

Норов вспыхнул, но промолчал.

Она презрительно оглядела его с ног до головы.

–Хорош, нечего сказать!– заключила он.– Влепила бы я тебе пощечину, да мараться не хочу. Тьфу!

Она развернулась и простучала каблуками к выходу.

* * *

Вечером на бледных щеках Анны появился румянец, глаза тревожно заблестели. Норов потрогал губами ее лоб, он показался ему очень горячим, – температура вновь поднялась. Она неохотно выпила чаю с медом, который он ей сделал, но ложиться отказалась наотрез.

–Можно я поеду с тобой? – попросила она. – Я не буду тебе мешать, честное слово! А Клотильде скажу, что не могу оставаться без тебя. Она поймет! Я просто посижу в машине, подожду, так мне будет спокойнее.

–Не выдумывай.

–Я не найду себе места до твоего возвращения!

–Ложись в постель, ты нездорова.

–Что мне там делать без тебя?

Она вдруг расстроилась.

–Это совсем неправильно! – повторяла она.– Ты будешь там, а я – здесь!

–Я же недолго, дурочка.

Он поцеловал ее в горячий висок и прибавил:

–Завтра непременно заедем в аптеку и купим каких-нибудь лекарств. Правда, я в них ничего не понимаю, но аптекарши, надеюсь, подскажут.

–До завтра пройдет! – заверила она.

–Ты уже говорила это вчера.

–Разве?

–И в пятницу.

–Но с утра же мне было лучше! Значит, я говорила правду.

* * *

Свадьба состоялась в конце октября в небольшом кафе, неподалеку от дома, в котором жила Рада. Мать Норова на ней не появилась. Ленька тоже не пришел, – не хотел ссориться с саратовскими евреями, для которых Норов теперь превратился в подлеца.

Из родственников и друзей Норова была лишь сестра с будущим мужем да Сережа с Колей. Со стороны Рады было человек двадцать пять родни, большинство