100 знаменитых символов советской эпохи - Андрей Хорошевский

Позже власть осыпала Мухину наградами и премиями, но своего отношения к этой власти она так и не изменила. Однако для того чтобы выжить, надо было покориться и терпеть. Так уж случилось, что именно Вера Мухина стала автором одного из самых известных символов той эпохи.

В своём эскизе Вера Игнатьевна использовала общую концепцию, предложенную Борисом Иофаном: мужская и женская фигуры, делающие шаг вперёд и поднявшие над головами серп н молот. Но Мухина была против застывшей триумфальности фигур. «Получив от архитектора Иофана проект павильона, — вспоминала Вера Игнатьевна, — я сразу почувствовала, что группа должна выражать, прежде всего, не торжественный характер фигур, а динамику нашей эпохи, тот творческий порыв, который я вижу повсюду в нашей стране и который мне так дорог… Торжественную поступь я превратила во всесокрушающий порыв…».

11 ноября 1936 года эскиз Веры Мухиной был окончательно утверждён для работы в материале. Первоначально статую планировали делать из дюралюминия, однако профессор Пётр Николаевич Львов, известный специалист по металловедению и автор метода контактной точечной электросварки нержавеющей стали, предложил в качестве материала для «Рабочего и колхозницы» нержавеющую хром-никелевую сталь.

Основой конструкции статуи служил стальной каркас, а собственно скульптура собиралась из отдельных стальных листов, соединённых между собой в крупные блоки, которые затем уже приваривались к основанию. Изготовление деталей скульптуры и её сборка происходили на опытном заводе ЦНИИ машиностроения и металлообработки (ЦНИИМАШ), а каркас изготовили специалисты завода «Стальмост».

Немало времени Вера Мухина провела в мастерской, работая с натурщиками. В народе говорили, что рабочего изображал метростроевец, а колхозницу — балерина. На самом деле всё было наоборот. Моделью рабочего был профессиональный натурщик Игорь Басенко, до этого из-за травмы покинувший балет. А «колхозницей» была работница московского «Метростроя» по фамилии… Мухина. Свою однофамилицу Зою Мухину скульптор случайно увидела на параде физкультурников и пригласила к себе в мастерскую. Правда, Басенко и Мухина послужили моделями только для фигур. Когда работа над скульптурой подходила к концу, выяснилось, что головы фигур не поддаются переводу в сталь путём трафаретного увеличения гипсовых моделей, как это предполагалось ранее. Тогда Мухиной и её помощнице З. Г. Ивановой пришлось делать гипсовые головы прямо на заводе. В качестве моделей привлекались все, кто проходил мимо. «Натурой нам служили все, — рассказывала Вера Игнатьевна. — Проходит пожарный — „Постойте немного, нос посмотрю“. Проходит инженер — „Повернитесь, наклоните голову“».

В Париже строительная фирма «Горжли», с которой советское правительство заключило контракт, уже заканчивала строительство, а скульптура «Рабочий и колхозница» ещё оставалась в Москве. Работать приходилось ударными темпами, все понимали, что если ко дню открытия выставки статуи не будет на месте, то тогда… Видимо, опасаясь срыва сроков изготовления статуи, директор завода ЦНИИМАШ Тамбовцев решил «подстраховаться» и написал на коллег донос. Сейчас слова директора восприняли бы как бред сумасшедшего, но тогда любая несусветная чушь воспринималась вполне серьёзно. Тамбовцев утверждал, что моделью для головы рабочего послужил не кто-нибудь, а «самый главный враг народа» Лев Троцкий (!), мало того, его профиль скульпторы завуалированно поместили в складки юбки колхозницы (!!!). Всё это дошло до Сталина, который однажды ночью решил сам проверить, а не спрятался ли где в одежде фигур его заклятый враг. Мощные прожекторы осветили статую, Сталин осмотрел её и, ничего не сказав, уехал. Наутро Мухиной и её коллегам сообщили, что советское правительство довольно проделанной работой и скульптуру можно отправлять во Францию.

Собранную статую разобрали на 65 частей и погрузили в 28 вагонов спецпоезда Москва — Париж. Когда проезжали Польшу, оказалось, что некоторые блоки не проходят через туннели, и их пришлось срочно разрезать автогеном. В Париже для сборки статуи был установлен специальный кран. Однажды утром, когда скульптура была уже почти собрана, рабочие обнаружили, что один из тросов-растяжек подпилен и едва держит стойку крана. Стойка могла в любую минуту рухнуть прямо на статую. Кто именно подпилил трос, так и не выяснили, но с этого момента возле «Рабочего и колхозницы» была установлена круглосуточная охрана, а сборку статуи решили ускорить, чтобы избежать подобных неприятностей. Вместо запланированных 25 дней скульптура была смонтирована на две недели быстрее.

В Париже гениальная работа Мухиной произвела фурор. Скульптура «Рабочий и колхозница» вполне закономерно получила большую золотую медаль Гран-при. Поражали не просто масштабы (24-метровая статуя была установлена на крыше 35-метрового павильона), — восхищение зрителей вызывала стремительность двух фигур, динамичность образа, чёткая связь статуи с архитектурой всего советского павильона. «Восприятие этой группы на фоне парижского неба показало, насколько скульптура может быть активна, не только в общем ансамбле архитектурного пейзажа, но и по своему психологическому воздействию, — вспоминала Вера Мухина. — Высшая радость художника — быть понятым».

Выставка закончилась, отгремели фанфары, «Рабочий и колхозница» должны были возвращаться домой. Первоначально скульптуру планировали установить на Волге, на плотине в районе Рыбинска. Но после того как «Рабочим и колхозницей» восхищались в Париже, Рыбинск показался «недостойным» местом для скульптуры, и её решили установить в Москве на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке (ВСХВ). Вера Игнатьевна Мухина резко возражала против этого, считая, что постамент, который в три раза ниже выставочного павильона, уничтожает художественное восприятие скульптурной группы: «Фигуры ползут, а не летят». Автор мечтала увидеть своё творение на Воробьёвых горах, где оно, по её мнению, смотрелось бы в выигрышном ракурсе. Но «искусство в СССР принадлежит народу», и потому мнением автора никто особенно не интересовался…

К началу XXI столетия один самых известных и узнаваемых в мире символов советской эпохи находился в плачевном состоянии. Огромный, величественный и кажущийся таким прочным монумент проржавел насквозь. В 2003 году его демонтировали и приступили к реставрации. К сожалению, былое величие не вернётся к «Рабочему и колхознице» — от идеи повторить для постамента архитектуру парижского павильона решено было отказаться. Правда, планируется сделать его повыше и разместить в нём киноконцертный зал — ведь скульптура является эмблемой киностудии «Мосфильм». А на площадке вокруг будет организована торгово-развлекательная зона. Что по-своему тоже символично.

Кремлёвский дворец съездов

До начала 60-х годов съезды КПСС и другие подобные мероприятия проходили в двух местах: зале заседаний Верховного Совета СССР в Большом Кремлёвском дворце или в Колонном зале Дома союзов, бывшем Дворянском собрании. При Сталине в особо торжественных случаях партийная и советская элита собиралась в Большом театре. Так продолжалось до тех пор, пока Никита Сергеевич Хрущёв не решил, что для съездов партии нужно построить отдельное здание, — негоже, мол, коммунистам для своих собраний «снимать чужие углы».

Итак, в 1959 году вопрос был решён однозначно — новому дворцу съездов быть. Но где строить? На территории Кремля? На этом настаивал Хрущёв, поскольку там, как он говорил, находится центр государства, а значит, на этом месте и должны проводиться съезды партии. Против этого пытались возражать (насколько это было возможно) архитекторы, историки, люди из ближайшего окружения генсека. Даже неспециалисты понимали — новое современное здание не впишется в архитектурный ансамбль Кремля, а его постройка, так или иначе, потребует сноса исторических объектов. Было предложение поставить Кремлёвский дворец на месте взорванного храма Христа Спасителя. Но Хрущёв решение принял фактически единолично. Позже это припоминали Никите Сергеевичу как одно из проявлений того самого «волюнтаристского стиля руководства».

Официально ход проектирования и строительства Кремлёвского дворца съездов курировал Алексей Николаевич Косыгин, тогда заместитель председателя Совета министров СССР и председатель Госплана СССР. Но все понимали — «стройка века» находится под непосредственным контролем самого Хрущёва. Естественно, что для проектирования Кремлёвского дворца были привлечены лучшие архитектурные силы страны. Прежде всего, необходимо было определить предварительные размеры здания. И здесь требования главного заказчика росли с потрясающей быстротой. Вначале планировалось построить что-то достаточно скромное и небольшое. Однако затем проект разрастался как снежный ком, ведь кроме собственно зала заседания дворец должен был иметь большое количество служебных помещений, комнат отдыха, гардеробов, буфетов и ресторанов, туалетов и т. п. Немало места занимали и системы обеспечения — отдельная электрическая подстанция, система кондиционирования, лифтовое хозяйство. Кроме того, проектировщики получили ещё одно задание — дворец будет использоваться не только для заседаний, но и как сооружение для театральных и балетных постановок. Следовательно, необходимо было предусмотреть место для сцены и сценического оборудования, артистических гримёрных, помещений для декораций. В результате скромное здание превратилось в огромный многофункциональный комплекс.